Двадцать граммов бессмертия

Но когда открыл глаза, Джин и девочка Вика понимающе смотрели на меня.

— Теперь вы понимаете? — сказала Вика Я протянул зашевелившегося зверька Джину. Зверек быстро вскарабкался по его руке, и, добравшись до плеча, свернулся калачиком.

— Думаю, что да, — ответил я.

— Но это еще не все, — девочка подошла ко мне и взяла за руку, — нам с вами надо уходить.

— Куда? — выскочило у меня, и я удивленно взглянул на Джина.

Он пожал плечами, мол я знаю, тебе действительно надо идти.

— Почему я должен куда-то идти? Джин объясни.

— Она тебе все расскажет, — спокойно ответил он, и, развернувшись, ушел прочь, забирая с собой странного зверька.

Мы остались вдвоем.

— Ну, — сказал я, — рассказывай.

— Я вижу, вы собрались обедать? — хитро наклонив голову к плечу, заявила девочка, — Ну, так я составлю вам компании.

— Что ж, пошли, — улыбнулся я, — откуда ж ты такая хитрюга взялась на мою голову?!

— Оттуда, — сказала она, и ткнула пальцем мне в сердце.

Любопытно было бы узнать, что бы это значило, но девочка уже потеряла интерес к беседе и, превратившись в обычного ребенка, поскакала рядом со мной в столовую. Со стороны любой человек увидел бы отца и дочь, на прогулке. А может так оно и было?

Поглощая ложку за ложкой бесформенного варева, я даже поймал себя на мысли, что еда стала вкуснее. Вика тоже с аппетитом уплетала свою кашу, и пока не доела до дна, рта не раскрывала. Что для ребенка, тем более для девочки было удивительно, обычно трещат они без остановки, причем с набитым ртом. Я отложил ложку и взял в руки металлическую кружку с горячей травяной настойкой, которую мы называли чаем. Девочка сделала то же самое, предварительно вытерев рот тыльной стороной ладони. Кстати, Джин раздобыл для девочки более удобную одежду, и теперь она красовалась в синем комбинезоне, с подкатанными штанинами, в мальчиковых ботинках, максимально маленького размера, и в джинсовой курточке на меху.

— Ну, — сказал я, прихлебывая горячий чай, — ты поела?

— Да, — бойко ответила она, — а можно я буду называть тебя папкой?

— Почему? — удивился я.

— Ну, ты такой большой сильный, прям как папка!

— Твой что ли?

— Может и мой, — она схватилась двумя руками за кружку, и, обжегшись резко отдернула руки, вскрикнула — Осторожно! — я смотрел как она дула на ладони, и, перегнувшись через стол, тоже помог подуть.

— Спасибо, — всхлипнула Вика.

— Глупая ты, ладно называй меня папкой! Что ж с тобой делать!

— Ага, — повеселела девочка.

— Так, ты не тяни лыбу, а рассказывай, что там такого придумала!

— Я? Ничего, — невинно заморгала глазками Вика.

— Как ничего?! — откровенно удивился я, — А что же ты Джину наговорила?

— А, ты про миссию? Так это не я придумала. Ты понимаешь, меня специально послали сюда отдать людям Пушистика, и забрать тебя. А то там, им срочно понадобилась именно твоя помощь. Ты же знаешь, что кластера сами могут восстановиться, ну при дополнительном катализаторе конечно, а основная система без предварительного клиринга никак не обойдется. Нет, ну дефрагментацию они и сами сделать могут, но… — Вика! Стоять! — я в состоянии шока, поднял руки, — Что ты несешь!?

— Как что? — искренне удивилась она, — Я думала, ты давно все понял!

— Что я должен был понять? Ты меня с ума сведешь!

— То есть ты считаешь себя нормальным? — Вика приподняла бровки и сощурила глаза.

— Да нормальней некуда! — возмутился я.

— Понятно, — шмыгнула она носом, — значит пойдем длинным путем.

— Уж потрудитесь, барышня, иначе, я клянусь, сдам тебя санитарам.

— Ладно, папка, не дрейфь, как-нибудь прорвемся! Короче, в последние недели у вас начались проблемы, так? Причем не только в ваших лагерях, но и соседних также?

Я кивнул головой.

— Вот именно, — продолжила девочка, — И вся эта проблема в том, что люди потеряли желание жить! Когда весь мир полетел к чертям, они боролись, и цеплялись за жизнь как могли.

Меня несколько смутило построение предложения. Как-то уж по-взрослому говорил пятилетний ребенок. Но я молчал и слушал.

— А потом, вдруг, начали лезть в петлю сами! Это же ненормально! Ну тогда ко мне и пришел Пушистик. Ты же видел, как он действует на людей?

— Заставляет хотеть жить, — ответил я.

— Точно! А теперь пойми, люди это камешки, ну как тебе сказать, кирпичики, атомы, что ли всего мира.

— Кластера?

— Вот, ты уже начинаешь понимать! Так вот эти кластера заражены. А именно они обеспечивают иммунитет этому миру, понимаешь. Ну, как красные кровяные тельца.

— Подожди, — я словно перестал замечать перед собой ребенка, — причем здесь иммунитет? Ведь катастрофа началась не с людей! Люди-то сначала боролись.