Двадцать граммов бессмертия

Каждый свидетель той ночи придумал свою историю, но я единственный знал правду. И эта правда, жжет меня изнутри, не дает покоя ни днем ни ночью. Из-за этой правды сны перестали ко мне приходить. И я оказался запертым только в этом мире. Я закрываю глаза и вспоминаю как парил в облаках, набирая скорость и падая на раскаленную землю. И понимаю, что больше мне не летать. Внутренняя мембрана сжалась, и никогда более не впустит в себя поток силы. Но я не виноват, в этом, за что же наказывать меня? Не я эту девушку ночью насиловал! Да, я на это смотрел. Вы спросите почему? Да потому что так приказал король! Он мой хозяин! А как поступили бы вы? Не знаете? А когда не знаешь как поступить — выполняй приказы начальства! Вы скажете, что это трусость?! Нет, мать вашу, это жизнь! Вот такая жестокая, грешная жизнь. Ты сидишь в своем маленьком мирке, наслаждаешься его неприкосновенностью, и не хочешь ничего менять. А потом когда все начинает рушится, удивляешься почему. Но тут я действительно не знаю в чем виноват. Как оказалось, не только король искал встречи с девушкой, но и она с ним! Просто круг замкнулся. Она рождена была, чтобы умереть, а он… Я стоял за тяжелой шторой и готовился выполнить любое пожелание господина. Вообще, меня на такие королевские увеселения звал он не часто. Но если звал, то таким образом показывал насколько ему оно, то есть такое увеселение важно, и насколько скрытно он хочет его провести. Иногда, и такое было истинным праздником при дворе, он проводил Открытые Семинары. Ему так нравилось это название публичных оргий, что оно почти сразу вошло в обиход. Принимать участие могли только избранные, но остальным никто не мешал наблюдать за этим действом. Для чего специально были сооружены трибуны с мягкими скамейками. Король считал это отличным способом борьбы со скукой, и с целым рядом других нехороших явлений при дворе. Взять те же дворцовые интриги. Когда все про всех все знают. Нет, при дворе не было свободных нравов, скорее все свободные нравы находились под жестким контролем.

Но сейчас все было иначе. Король распустил охрану от своих покоев, и как матерый начальник не упирался, но ему все же пришлось уступить. Король оставил при себе только меня. И то, я так понимаю с другой, более извращенной целью. И я знал какой. Потом, после того как он насладится юным телом, он сядет в свое любимое кресло и вместе со мной станет остаток ночи обсуждать свои чувства и эмоции. А я буду его слушать, и будто лекарь его больной души, говорить ему, что все нормально, просто он, таким образом, снимает с себя нервное напряжение и стресс. Как я ненавидел эту часть своей жизни и службы Великому Королю! Сначала смотришь, как твой сюзерен терзает юное тело. Как из него уходит жизнь, с последними каплями густой и нежной крови. Как в глазах жертвы застывает печать страха и жуткого унижения. А потом часами слушать о том, как ему это надо для душевного равновесия. После таких ночей я пару дней не появлялся во дворце. Убивая себя дикими количествами вина, и других горячительных напитков. Король знал об этом, и всегда, негласно давал мне эти отгулы, для загулов.

И сегодня была именно такая ночь. Я отдал команду музыкантам чтобы они начинали. Это тоже был обязательный атрибут. Особенно грустная и тоскливая музыка разливалась в такие ночи по дворцу. Заставляя стыть кровь в жилах всего придворного люда.

Король возлежал на мягких шелковых подушках, когда завели девушку. Черт меня подери, как она была прекрасна. Как же ее описать? Да, никак! Также я не знаю как описать, лунную ночь, когда водопад низвергает потоки воды в спокойное озеро, подымая мириады разноцветных брызг. Когда кажется, что сами воды поют песни. И деревья вторят им вслед, и ветер добавляет басов.

Когда она вошла, даже у короля перехватило дыхание. Он встал. Подошел к ней. Забрал у охранника золотую цепь, сковывающую руки, ноги и шею девушки.

— Что ж, милая девушка, — молвил он, — Я знал, что меня ожидает нечто особенное, но не думал, что до такой степени. Садись.

Девушка села на подушки.

— Хочешь вина? — король наполнил хрустальные бокалы.

Девушка взяла его.

— Ну, за нас, — весело сказал мучитель.

Но девушка не стала пить, а швырнула его в стену. Брызги красного, словно кровь, напитка разлетелись во все стороны.

Лицо короля исказилось. Он дернул золотую цепочку на себя, так что девушка поддалась вперед, и влепил ей пощечину. Кровь брызнула из ее губ.

— Ты не желаешь по-хорошему! — рявкнул король.

Он подтащил ее к себе и навалился всем телом… Позвольте мне упустить все детали. Как бы я хотел находиться сейчас в другом месте, а лучше — на другой планете.

За все это время девушка не проронила ни слова, все это время, что он бил ее, а потом насиловал, снова бил, и снова насиловал. И вот, когда он, как насытившееся кровью пиявка отвалился от измученного юного тела, девушка встала на ноги.