Двадцать граммов бессмертия

— Да, вот только что от Гомера сбежал, — съязвил я.

— Уважаемые, если вы не знаете, как я очутился в повозке, то и мне сия информация не известна. А касаемо одежды, то буду премного благодарен, если вы, господин Краубе, дадите мне что-нибудь.

— Это, с каких хренов?! Вы бы катились, господин хороший, и так страху от вас набрались!

Я оглянулся по сторонам, кругом было чистое поле. И только где-то вдалеке виднелись верхушки деревьев.

— Вы меня бросаете в чистом поле?

— Да, действительно, господин Краубе! — это трубадур решил вступится в мою защиту.

— Заткнись словоблуд! А то и ты с ним пойдешь! Я и тебя то не особенно знаю.

— Но, господин Краубе, вы не можете так поступить!

— Именно, господин Краубе, это же не по-людски! — я сказал это, а потом вдруг отчетливо прочувствовал ход мыслей Краубе.

В это время трубадур сделал шаг в сторону возницы. Видимо пытаясь то ли взять его за руку, то ли еще что-нибудь. Но Краубе отпрыгнул от него как от гремучей змеи.

— Убери от меня свои руки! — взвизгнул он, запрыгивая в козлы.

— Что вы делаете, господин Краубе! Ведь я не помышлял ничего дурного!

— А бог вас знает! А может вы вместе! Может вы порешить меня захотели и деньги мои забрать!

— Да, помилуйте! — воскликнул трубадур.

Но купец, а Краубе исходя из всего был именно купцом, возвращающийся с хорошим выторгом, уже никого не слушал. Он хлестанул по крупам лошадей и те с места рванули по пыльной дороге.

— Вещи мои отдай, сволочь! — прокричал трубадур.

— И фуфайку, какую-нибудь, холодно же! — это добавил я.

Узелок с пожитками бродячего певца с телеги слетел быстро. Я думал, что одежду Краубе зажмет, но через какое-то время я увидел, как от фургона отлетела какая-то вещь.

Трубадур, чертыхаясь, побежал за своим узелком, а когда увидел, что купец пожертвовал и одежку, пошел и за ней.

— Ну, вот, из-за вас сэр, и меня выкинули! — сказал парень, возвращаясь, с пожитками.

— Ума не приложу, какой черт укусил этого Краубе.

Я взял у него из рук шмотки, милостиво пожертвованные купцом.

— Если подумать, то он прав! — сказал я, разглядывая лохмотья, — Н-да, не фонтан!

— В чем это он прав? — парень плюнул на обочину, и сел в придорожную траву.

— Ну поставь себя на его место. Вот он где тебя подобрал?

— На жестяном рынке. Он там как раз продал все свои железяки. И что?

— А то, что тебя он взял как попутчика, чтоб, понимаешь, ему в дороге скучно не было. Да и вдвоем безопасней.

— Ну конечно безопасней. Как никак, места у нас дикие!

— Правильно, а тут появляюсь я. С тобой одним он мог справится, а с двумя уже несдюжает.

— Он что подумал, что мы заодно?

— Похоже что так!

— Бред, да я вас, сэр, впервые вижу!

— Иди Краубе объясни! — усмехнулся я.

— И что сейчас делать?

— Что делать, снимать трусы и бегать!

— Что снимать?

— Да, забудь.

Я отвернулся, солнце клонилось к закату.

— Будем готовится к ночлегу, — буднично сказал я.

И тут поймал, себя на том, что совершенно спокоен. Ночлег так ночлег, средневековье с королями и разбойниками, так средневековье. То есть я привык бродить по мирам. Это стало для меня нормой. И я уже ничему не удивлялся. Кем я только не был. Побуду и здесь. Правда кем, непонятно. Но как-нибудь разберемся. Еще я внезапно осознал, что помню все, что со мной происходило до этого момента. Я отчетливо помню все свои миры. Я отчетливо помню, как рванул в огненный портал и как погиб под клыками плотоядных монстров. Что же я делаю здесь? И почему я еще жив? Нет, что-то здесь не так! Все это явно неспроста. Должна быть цель и у этого моего воплощения.

— Мистер, вы предлагаете тут заночевать? — прервал трубадур мои размышления.

— А что, какие-то с этим проблемы?

— Нет, но именно здесь, я бы не стал. Дальше по дороге, есть небольшая речушка с мостом, там и полянка приличная имеется. Я всегда там останавливаюсь, если приходится в город пешком идти. Ровно половина пути. Понимаете?

Я махнул головой, мол, как скажешь, и напялил на себя драное шмотье. Стал похож на бомжа, и черт с ним, по крайней мере, никто не прицепится.

Парень посмотрел на меня, но ничего не сказав, закинув узелок за спину, двинулся по дороге. Я поспешил за ним. Босым ногам было больно. Мне почему-то вспомнились слова одной девушки в отношении обуви, но когда это было, я вспомнить не мог. Да и образ девушки заволокло дымкой воспоминаний.

Я догнал парня, и приноровившись к его шагу пошел рядом.

— Ну, давай знакомится, — сказал я ему.

— Вы думаете, я хочу с вами знакомится?

— Думаю, что да.

— У меня от вас одни неприятности!