Двадцать граммов бессмертия

Вы знаете, как сейчас опасно бродить по дорогам?

— Но, ты же не один бродишь!

— Да если бы не вы мистер, то сейчас вообще бы ехал! И какой черт занес вас в эту повозку?!

— Черт, как черт! — вырвалось у меня, — Знаешь такой красный и с рогами!

— Что? — парень испуганно скосил на меня глаза.

— Да не бойся ты, — усмехнулся я, — все со мной нормально. Значит, твое имя Лилланд.

— А откуда вы знаете? — парень вроде как даже удивился.

— Слышал ваш разговор.

— А понятно, — расслабился трубадур.

— Как для бродячего певца, ты не слишком говорлив!

— А это смотря с кем!

— Ладно, имеешь право злится. Я Аскер.

— Вот и замечательно.

А почему я думал, что сказав парню имя, он на него как-то отреагирует? Наверное, потому что так хотелось. Ведь его имя уж точно преследовало меня во всех моих воплощениях. А может все это просто совпадение? Ага, именно со мной!

— Ну не хочешь общаться и не надо, — сказал я.

За спиной у нас раздался шум. Мы остановились и оглянулись. Над дорогой подымался клуб пыли. Ехала повозка и не одна. Парень обрадовался и пошел на середину дороги, но я почему-то остановил его. Он зло взглянул на меня, но тут повозки поравнялись с нами. Парень всмотрелся в них и испуганно отпрыгнул на обочину.

Их было две. Они прошли мимо нас, оставляя за собой запах гниения человеческой плоти. Первая повозка шла крытая на манер фургона, а вторая была просто телегой. На козлах первой сидел человек в сером плаще из грубой ткани, с надетым на голову капюшоном, так что виден был только белый подбородок. Над его головой висел колокольчик, который бился об остов телеги, отдаваясь в наших головах могильным звоном.

Фургон поравнялся со мной. Возница повернулся ко мне, и словно хотел что-то сказать. Я видел, как его рваные, в язвах губы приоткрылись. Но видимо передумав, он отвернулся и, тронув поводья, проехал мимо. Две несчастные лошади, тянущие вторую телегу, были привязаны к фургону, и, понурив голову шли, в общем-то, не нуждаясь в вознице. А за ними в телеге лежали трупы. Конечно они были накрыты. Но сквозь мешковину, проглядывали очертания тел. Я увидел руку, она вывалилась из под ткани, и свесившись с телеги болталась в такт движению. Я разглядел эту руку. В язвах, с трупными пятнами и на пальцах, длинные обломанные грязные ногти.

Я провожал глазами эту процессию, и рвотный комок подступил к горлу. Трупная вонь выедала глаза. Я сдержался, а трубадур нет. Когда повозки проехали, я увидел его согнувшимся в придорожной канаве. Когда он успел туда залезть? Его рвало, долго и трудно.

Я спрыгнул к нему.

— Ты нормально? — спросил я, взяв его за плечо.

— Все в порядке, — сказал он, отплевываясь, — Спасибо!

— За что?

— Что не дал мне их остановить.

— Кто это?

— Прокаженные.

— Их же должны сжигать!

— Ну вот и везут!

— Давай я помогу тебе вылезти, — предложил я.

— Не надо, я сам.

— Как хочешь.

Но самому у него вылезти из канавы не получилось, только он увидел уходящие вдаль телеги, как на него снова накатил приступ, и парень, согнувшись, стал заваливаться назад. Мне пришлось его подхватить. И вытащив, положить на чистую траву. Несколько минут парень лежал не двигаясь, потом он открыл глаза и, глядя в затухающее небо тихо сказал.

— Что может быть страшнее, когда твои родные у тебя на глазах превращаются в гниющие трупы?

— Продолжать любить их, — ответил я.

Парень заинтересованно скосил на меня взгляд.

— Вы кажетесь мне знакомым, мистер! Нет не всегда, а вот, как сейчас! Понимаете?

— С трудом!

— Ну, я не знаю, будто в вас проглядываются черты чего-то или кого-то знакомого.

Я усмехнулся.

— Вам кажется это странным? — спросил парень.

— Да нет, Лилланд, не кажется. Тебе трудно будет объяснить, но поверь в мы действительно встречались.

— Где?

— В прошлой жизни друг! В прошлой жизни! Пошли на ночлег становится.

Я встал и подал ему руку. Он схватился за нее и поднялся на ноги. Мы отряхнулись от пыли и двинулись вперед. Ветер, бесцельно рыскающий по полю, иногда приносил нам запах гниющих тел, от телег идущих далеко впереди нас, но мы уже не обращали на него внимания.

Парень теперь неотрывно следовал за мной, и казалось, заглядывал мне в рот, ожидая каких-то невероятных откровений. Я молчал.

— А почему, я вот смотрю на вас, и мне кажется, будто мы вместе с вами плавали по огромной реке?

Я улыбнулся.

— Но я точно знаю, никакой большой реки, больше нашего Рейна я не видел! Как так? Ну чего вы молчите?

— Ты веришь в бессмертную душу? — спросил я его.

— Конечно!

— Ну, представь себе, что душа может побывать во многих телах.