Двадцать граммов бессмертия

В доме зажегся свет и на крыльцо вышел мужчина. Он посмотрел на меня. Его глаза расширялись от ужаса. Я, автоматически, все еще пребывая в ступоре, отметил про себя, что у мужчины мое лицо. Но это был не я. В нем не было частицы моей души. Значит, пусть живет. Если сможет… Мужчина, схватив топор и что-то нечленораздельно мыча, бросился ко мне.

Я увидел свет, белые крылья ангела, и земля разверзлась у меня под ногами. Проломав крышу, я упал в центр огромного зала.

Поднявшись, я огляделся. Зал был большой, по его стенам разукрашенные картинами мучающихся в аду грешников, были развешаны ярко горящие факелы. Я слышал крики терзаемых душ и от этого становилось жутко. Запах гари забивал рот и шершавил кадык. А у края зала я увидел трон, а на нем своего краснорожего друга. Он был во всей красе. Алая мантия падала с его плеч, огромная золотая цепь свисала на красной груди, рога начищенные до блеска, и вилы сверкающие золотым пламенем. Он сидел, широко расставив копыта.

— Смотрю, — громыхнул он раскатистым басом, — У тебя все прекрасно получается!

— А я смотрю, тебе все это доставляет удовольствие!

— Нет, поверь, нет! Или ты до сих пор не понял, что добро для тебя обязательно становится злом для кого-то другого.

— Я устал! И хочу домой! Давай закачивать эту комедию!

Я поднял кинжал и двинулся к дьяволу.

— Ого, зарезать сатану в его же царстве!

— Значит ты все-таки дьявол!

— Послушай меня дурачок, я это ты! И не задавай мне больше таких вопросов, а задавай их себе. Так, кто ты? Можешь ответить?

— Не пудри мне мозг! У тебя моя душа, и я ее сейчас заберу. Мне надоело умирать.

— Как скажешь, — дьявол сидел на троне не двигаясь, словно и не замечая как медленными шажками я приближаюсь к нему.

— Только знаешь, был и другой путь. Ведь тебе Милена говорила об этом.

— Она говорила, следуй за своим сердцем! — прорычал я готовясь к броску.

— Но, она говорила о любви! — краснорожий криво улыбнулся, а я кинулся на него.

Он даже не сопротивлялся, когда я со всей силы вонзал кинжал ему в сердце. Кинжал зашел относительно легко, эту часть своей души мне возвращать было легче. Она словно сама просилась ко мне. И искупав меня в аду, она залегла там, где ей и было самое место. В темных подвалах подсознания, где темно и сыро, там, куда не хочется заходить, никогда. И тогда до меня дошли слова дьявола. Я уронил кинжал, и вдруг со всем ужасом осознал, что я натворил.

— Нет! — прокричал я и обхватив голову руками упал на пол.

Я свернулся в позе эмбриона и так катался по полу, рыдая и вырывая волосы со своей головы. Я не просто возвращал себе частицы разбитой души, я рвал связь с этим миром. Я уничтожал себя, что бы и следа моего здесь не было. Я вновь увидел ангела-демона, который в состоянии шока наблюдал, как я убиваю Лилланда. И я понял взять кровь — не забирать жизни! Чтобы душа воссоединилась достаточно и капли крови ее носителя.

— Что ж, это тоже путь! — услышал я знакомый голос.

Я открыл глаза. Все было залито ярким солнечным светом. Исчез мрачный тронный зал. А вместо него я находился в огромном пространстве, где потолка не было видно, а на огромнейших окнах развивались полотна белоснежных занавесей. Ветер свободно гулял по необъятной колонной зале, подымая белые паруса штор. Свет лился отовсюду. И не было места где тень могла бы спрятаться. Я встал на ноги, и пошел сквозь белые облака занавесей. Они то укутывали меня, лаская тело, то убегали, чтобы вернуться вновь.

— Кто здесь? — прокричал я.

— А ты то сам как думаешь?

Белые облака разошлись в стороны и я увидел лестницу, уходящую ввысь. А на ней, на самом верху возвышался постамент. Его украшал белый трон. Человека сидящего на нем я раньше не видел, но голос его был знаком. Длинная седая борода, аккуратно ложилась ему на грудь, облачные воздушные кудри падали на плечи. Белое одеяние добавляло неземной возвышенности. Лицо у человека было добрым, но грустным. Я отсюда видел в его глазах неземную печаль.

Жестом человек, сидящий на троне, пригласил меня подойти. Я нехотя сдвинулся с места, но подойдя к ступеням, которые вели на вершину, остановился.

— Почему стал? — спросил тихо человек, но голос его, казалось, звучал во всех мирах одновременно, — Ведь ты столько прошел, сделай еще один шаг.

— Не могу, — неведомая сила держала меня и не давала ногу поставить на ступеньку, не говоря уже о том, что бы подниматься по лестнице, ведущей в небеса.

— Постарайся, иначе путь будет не завершен.

— А может, я не хочу его завершать! — в сердцах выпалил я.

Больше я не хочу жертв, зачем мне такая жизнь.

— Но тебе придется его завершить, нельзя долго висеть меж миров. Либо вниз, либо вверх. Так, и именно так все устроено!

— Тобой? — спросил я, набравшись наглости.