Двадцать граммов бессмертия

Сначала у меня занемело небо, потом язык, сперва я даже чуть-чуть испугался, но когда боль начала отступать я успокоился, и вдруг почувствовал как слипаются мои веки. Я проваливался в сон.

— Поспи, — словно в вдогонку услышал я.

Где-то на самом краю сознания, возникла мысль, а как мы узнаем, что зашли дальше всех? Ну не будет же на последней вехе написано «Последняя»!

Я лежу на белой кровати, накрытый белой простыней, от глянцевых белых стен отражается солнечный свет. Краем уха слышу ритмичное пикание.

Пик… пик… пик… Входят люди в белых халатах. У одного в руках планшет, он в него смотрит и карандашом делает записи. Второй подходит к изголовью кровати, и проверяет приборы, пикающие надомной.

Пик… пик… пик… Вижу какие-то стеклянные бутылки с жидкостью. Она медленно течет по трубочкам к моей руке, распластанной на белой простыне. Человек смотрит на меня, потом тяжело вздыхает, и обреченно качает головой. А я медленно вываливаюсь из этого мира.

Пик… пик… пииии… Я стою на самом высоком обрыве, с которого видно все наше селение. Ветер несет мне в лицо запах гари и лепестки пепла. Жар от пожарищ достигает кручи, и я чувствую как на мне начинает тлеть одежда. Я пытаюсь сквозь дым рассмотреть что происходит в поселке но ничего не вижу. Только обугленные скелеты домов. С неба падает черный снег, в котором я узнаю орлиные перья. Я перевожу взгляд на реку, и не вижу вековой ее чистоты. Ядовитый дым стелется сизым туманом по волнам, поедая остатки жизни. И запах! Запах сгоревшей плоти… Я резко открыл глаза, в ужасе от увиденного. Но все нормально. Я чувствую под собой упругое тело своего Попутчика, который мерно плывет по уже не спокойным волнам. Крайние пределы недалеко. Но что это было? Что я видел? Видение вновь нахлынуло на меня, и взорвалось в сознании адской болью. НАДО ВОЗВРАЩАТЬСЯ!

— Что стряслось?! — Лилланд встрепенулся подо мной.

— Лилланд, — я не знал как сказать, но я должен был это сделать.

— Мы возвращаемся!

— Что?!

— Я чувствую беду!

— Где?

— Дома!

— Ты уверен?

— Я хочу ошибаться! Пусть это будут только видения!

— Хорошо, — встревожено ответил Попутчик, — как скажешь. На берег выходим?

Я задумался. На мгновение я понял, что мы и так заплыли дальше многих, а может и дальше всех. Но выйти на берег, это терять время. А что мне дороже? Нет, точно не минутная слава!

— Нет, попробуем в следующий раз, — отрезал я, и тихо добавил, — если в этом все еще будет смысл.

— Не пугай меня так!

— Если бы ты видел то же, что и я… Лилланд я прошу тебя поспеши! Плыви так, как никогда не плыл! Мне кажется, что случилось что-то непоправимое.

Мы повернули. Легкое сожаление от незаконченной миссии коснулось меня, но я его жестоко отбросил, и оно пропало, словно маленькое дитя на которого вместо обещанного подарка накричали и поставили в угол.

Мне трудно описать обратный путь. Мало того, что подниматься вверх по реке было значительно труднее, еще и сказывалась смертельная усталость и моя и Лилланда. Мы прошли два порога, проплыли ночь, и тогда я вдруг понял, что могу делиться своей силой с рыбой. Я помню это ощущение, когда мы стали одним организмом. Теперь трудно было разобрать кто из нас кто. Может это я рыба, а он человек. Ведь я видел его взглядом, я ловил телом движение воды и существ в ней. Я чувствовал, как вода проходит сквозь жабры, превращаясь в живительный воздух, и я наполнял им полную грудь. Все смешалось в едином порыве. У меня перед глазами стояли страшные картины, увиденные во сне. И я знал, что Лилланд их тоже видит, и поэтому не стоило подгонять его, он и так не плыл, а летел над водой. Я не спал, я просто не мог, оставить его одного. И какое право я имею спать, если Попутчик мой выкладывается из последних сил.

Прошла еще одна ночь, и под утро мы увидели алый рассвет. Он был кровавый, а ветер нес нам навстречу запах гари. А потом печать катастрофы принесла и вода. Я сначала даже не понял, что это, и только когда Лилланд начал захлебываться — я понял. И мне стало по-настоящему страшно.

— Это кровь, Лилланд! Это кровь! — крик Лилланда разнесся над Великой рекой, и, отражаясь от высоких берегов, унесся за облака.

Рыбы немы, но если они кричат, то крик их слышен даже в других мирах.

Мы рванули с новой силой, как будто и не было за спиной многих сотен пройденных километров.

А навстречу река несла нам тела. Людей, рыб, коней, и орлов. Все были тут, все три великих народа. Мы обходили их, словно не замечая, и не впуская ужас в наши сердца. Мы шли к пристани в надежде увидеть хоть кого-то живым, и до конца не веря собственным глазам.

А река становилась все горячей, словно в глубинах ее проснулся вулкан, и как извечный враг воды стремился осушить реку.