Светило

Улыбнувшись старушке в ответ, Димка и Игорь зашагали в сторону лодочной станции, которую местные называли пристанью.

Необыкновенный, скомканный рассказ бабы Нины остался непонятым, однако от него веяло чем-то родным, близким и домашним, будто мальчики с самого начала знали ответ на все свои вопросы. Ни Димка, ни Игорь не пытались выяснить для себя что-то еще. Они молча шли по песчаной дороге и поднимали клубы пыли, намеренно шаркая подошвами по земле.

Темные, почти черные тучи собирались над деревней. Разреженный воздух пах свежестью. Последние лучи солнца прорезали ватное покрывало грозовых туч и нежно ласкали лица мальчиков, одаривая их, возможно, последним на сегодня теплом.

У пристани уже собралась небольшая толпа. Тут были и местные старожилы, и вчерашние мужики, ходившие на поиски Паши, и несколько старушек, сгрудившихся у сухой ивы. Пришел даже староста Николай Анатольевич с женой и двумя маленькими дочерьми.

Когда друзья приблизились к толпе, перед их взглядом предстала странная фигура, облаченная в длинный светло-серый балахон, похожий на монашескую рясу. Фигура стояла спиной, поэтому мальчики не могли увидеть лицо этого некто. Какого же было их удивление, когда повернувшийся к ним человек в странной одежде оказался Петром Петровичем Крюковым, Димкиным дедом. Он улыбнулся друзьям и молча пригласил их занять место под молодой березкой, растущей у небольшого зеленого пригорка. Димка и Игорь, изумленные и растерянные, послушно заняли место под деревом.

Через минуту со стороны дороги показалась странная процессия из пяти мужчин.

Двое несли небольшой детский гробик, выкрашенный в темно-синий цвет. Еще двое шли по обе стороны от несущих. В их руках были длинные самодельные удочки с гигантскими ржавыми крючками и не менее гигантскими поплавками. Возглавлял процессию Александр — местный столяр и краснодеревщик. За его спиной, подобно плащу, развевалась на ветру длинная рыболовная сеть. В руках Александр держал настоящий гарпун-трезубец.

— Началось! — шепнула появившаяся словно из ниоткуда баба Нина прямо в Димкино ухо и пристроилась рядом с ним.

Когда похоронная процессия подошла ближе, мальчики смогли разглядеть гроб получше.

В нем лежал Антошка.

Такой же мертвенно-бледный и неподвижный, каким они видели его сегодня утром. Но что-то определенно изменилось с того момента. Игорь долго рассматривал мертвого друга, прежде чем понял, что изменилось Антошкино лицо. Его больше не искажала жуткая гримаса удушья, а глаза были полностью закрыты.

— Гляди! — Димка взволнованно потряс Игоря за плечо и показал пальцем на руки покойника, — Такие же, как у Пашки!

Игорь присмотрелся. Руки Антошки были крестообразно сложены на груди, а из пальцев было собрано то самое странное крестное знамение, которое им уже довелось видеть вчера.

— Тихо! — резко, но беззлобно прервала их баба Нина, — Смотрите дальше.

А посмотреть было на что. Мужики с удочками встали по обе стороны от Петра Петровича, словно королевская стража. Столяр Александр, облаченный в рыболовную сеть, подошел к Димкиному деду, встал на колени, опустил голову и протянул ему трезубец. Петр Петрович принял орудие, сложил пальцы в уже знакомое знамение и положил руку на голову столяру. Тот встал, в пояс поклонился и отошел к остальным участникам процессии.

Мужчины, несущие гроб, опустили головы и медленно двинулись к воде. Петр Петрович тем временем уже по пояс вошел в реку прямо в своем облачении и, вознеся руки к небу, громким голосом воскликнул:

— Отец наш, Светило! Всевеликий и вездесущий Пращур! Прими в объятия Омута сына твоего Антония Белозерова! Ибо сказал ты, что убиенные тобой за грехи чужие да пребудут в вечном блаженном плавании с тобой и свитой твоей! Да поможет нам сила вод наших, Отец, сущий в морях, океанах, реках и озерах! Слава тебе, Светило!

— Слава! Слава! Слава! — протяжно подхватили десятки голосов.

Димка, как завороженный, следил за происходящим. Игорь также не мог оторваться от столь необычного, почти фантастического зрелища. Баба Нина молилась вместе со всеми и размашисто, наискось крестилась, сложив вместе большой, средний и безымянный пальцы.

— Креститесь, внучки. Окрестите себя водяным сомовьим крестом и Светило не оставит вас в трудную минуту! — горячо шептала старушка мальчикам.

И они послушно крестились, словно околдованные.

— Прими в объятия Омута сына твоего, душу свою отдавшего за чужой грех! — кричал Петр Петрович и неистово колотил трезубцем по водной глади, поднимая фонтаны белых брызг.

Мужики, несущие покойника, тоже вошли в реку и опустили синий гроб на воду. Петр Петрович положил руку на бледный лоб покойника, невнятно прочел шепотом короткую молитву и вдруг резко вонзил трезубец в деревянную стенку, отталкивая гроб от себя.

— Пусть бурные воды несут твоего сына в Омут, о Светило!