Светило

— Мы пойдем, наверное, дядь Ром, — сказал Игорь и похлопал Димку по плечу, — когда Антошку хоронить будут?

Дядя Рома внимательно посмотрел в глаза мальчика, потом опустил взгляд и тихо ответил:

— В половину первого. У пристани.

Мужчина тяжело вздохнул, взглядом провожая удаляющиеся фигуры мальчиков. Затем вытащил новую сигарету и закурил.

До похорон оставалось чуть больше часа. Игорь напомнил Димке о его вчерашнем желании расспросить бабу Нину. Димка нехотя согласился. Смерть лучшего друга сильно ударила по нему и сейчас мальчику не хотелось ничего, даже плакать.

Баба Нина жила в самом центре деревни. Ее маленький двор располагался между двух заброшенных изб, поросших мхом и молодыми березками. Сама старушка почти все время сидела на небольшой скамейке перед цветочной клумбой, на которой все лето цвели высокие величественные мальвы. Дойдя до двора, друзья застали бабу Нину на привычном месте.

Только сегодня она была не в легком летнем сарафане с ромашками, а в черном строгом платье и такого же цвета платке. Выражение лица добродушной старушки также было необычным: лучезарная умиротворенная улыбка сошла с ее лица, уступив место нахмуренным бровям и угрюмому взгляду.

— У меня есть подозрение, что баба Нина на разговор не настроена, — заметил Димка.

— Попытка не пытка, — вздохнул Игорь, — пойдем.

Мальчики подошли к скамейке. Баба Нина никак не отреагировала на их появление. Димка вопросительно посмотрел на Игоря. Тот пожал плечами и, собравшись с духом, легонько потряс старушку за плечо.

Баба Нина встрепенулась, захлопала глазами и сердито уставилась на Игоря.

— Чего тебе? — неприветливо спросила она, — Чего трясешь? Чуть душу не вытряс, изверг.

Слышать такое от божьего одуванчика было очень непривычно.

— Простите, пожалуйста, — Игорь смутился и покраснел, — вы же знаете, что вчера случилось на реке?

— Кто ж не знает? — буркнула старушка, — И про то, что ночью случилось, знаю. Вся деревня знает. А вам зачем?

На лице бабы Нины появился недобрый подозрительный прищур.

— Да мы… — Игорь замялся, смущенный раздражительностью старушки, — Вы понимаете… — Мы хотим узнать, что с нашим другом случилось.

— неожиданно подключился к разговору Димка.

— Утонул ваш друг, — коротко буркнула баба Нина, — головой надо было думать.

Ответ не устроил ребят и Димка продолжил:

— Дед сказал, что руки просто так у утопленников не отрываются. И вечно скрывает что-то. Баб Нин, расскажите, а? Мы столько всего видели, а ничего не знаем.

— Много будете знать — скоро состаритесь, — все так же недовольно бросила старушка, — вы городские, вам наши местные заморочки ни к чему. Живите себе, отдыхайте. Придет время — уедете обратно в свой город, а там и позабудется все.

Мальчики рисковали остаться ни с чем: баба Нина не шла на контакт.

Было ясно, что простые уговоры на нее не действовали, и Димка неожиданно вспомнил непонятную фразу, которую вчера неосторожно проронил дед.

— Это все потому, что светило проснулось, да? — заговорщически произнес Димка и заглянул бабе Нине прямо в лицо.

Старушка смерила его придирчивым взглядом, посмотрела на собирающиеся в небе тучи и, тяжело вздохнув, ответила:

— Проснулось, внучек, проснулось. Пробудился наш Отец. Гневается наш Пращур, — глаза бабы Нины наполнились слезами, — грешные мы, внучек, убиваем деток царских, братиков и сестричек наших. Пусть простит и помилует нас Светило. Лешка, сынок мой, глупый, не верил, язычниками нас называл, не послушал мать, поехал на свой преступный промысел. А друзья ваши под горячую руку попали, можно сказать. Невинных у Светила нет, все мы грешны, Дмитрий… Баба Нина заплакала.

От этой тоскливой картины у мальчиков защемило сердце. Как по команде они сели на скамейку рядом с плачущей женщиной и обняли ее, положив свои головы на ее старческие плечи. Ответ старушки остался непонятным для них, но сейчас это не имело никакого значения. Баба Нина тоже потеряла близкого человека и была убита горем. Она страдала еще сильнее, ведь дядя Леша был для нее родным, любимым сыном.

Все трое сейчас, как никто другой, понимали друг друга. Все трое сидели на маленькой скамейке под цветущими алыми мальвами и плакали.

Плакали искренне, не стесняясь и не пытаясь спрятать свои слезы. Этот крик души окрылял, выводил из настрадавшихся душ тоску и боль, оставляя лишь глубокую, но спокойную и умиротворенную печаль.

Немного успокоившись, мальчики крепко обняли бабу Нину на прощание. В ее глазах читалась бесконечная благодарность.

— Скоро Антошку хоронить будут, — сказал Димка, — вы придете?

— Приду, родные, конечно, приду, — баба Нина грустно улыбнулась друзьям, — проводить невинную душу в Омут — святое дело.