Шаман

И зачем я так заврался?

Я думал просто пересечь шоссе и углубиться в лес, но как раз подошёл автобус, и я, подчиняясь внезапному порыву сел в него. Так лучше: проеду пару остановок, там точно никого из местных уже не встречу. Я вышел через несколько километров на безлюдной дороге и углубился в чащу. Заблудиться я не боялся. День был ясный. Вот сейчас я иду так, что солнце светит мне в спину, значит, если я буду возвращаться через три часа, солнце будет справа от меня. Всё просто. Я вообще не понимаю, как умудряются в лесу теряться.

На черничник я напал практически сразу. Ягод действительно было много. Сначала я клал их в рот горстями, потом почувствовал, что больше в меня уже не лезет и стал наполнять ведёрко. Оказалось, что ничего страшного в этом нет, оно наполнялось на удивление быстро. До краёв оставалось совсем немного, когда я решил сделать перерыв и покушать нормально. В пакете, заботливо собранном бабой Дуней оказалась пластиковая бутылка с молоком, два крутых яйца, несколько горохообразных картошин, отваренных в мундире, и солёный огурец. Крупная соль насыпана в спичечный коробок.

Я недолго искал, где устроиться. На небольшой прогалинке лежала поваленная берёза. Я сел не неё, как на скамейку, и быстро уничтожил всё. Даже сам удивился, каким голодным был. Действительно, аппетит нагулял! Когда уже заканчивал есть, упали первые капли дождя. И когда всё небо затянуло тучами? Спешно проглотив остатки молока, я отшвырнул пустую бутылку и озадаченно замер, не имея представления в какую сторону идти. Примерно прикинув, откуда пришёл, направился назад быстрым шагом, поглядывая на небо. Там не было ни малейшего просвета. Хорошо хоть, что дождь был слабый и закончился быстро. Наверное, меня зацепило самым краем.

Дороги всё не было. Я и не думал, что ушёл от неё так далеко. Ноги гудели от усталости, и я присел на поваленный ствол берёзы, чтобы перевести дух. У меня под ногами лежала яичная скорлупа. С замиранием сердца я огляделся и увидел под соседним кустом пустую пластиковую бутылку. Зачем-то подошёл к ней, поднял, посмотрел на одинокую каплю молока на дне и со злостью отбросил от себя, стараясь подавить подымающуюся панику.

Затем снова направился вперёд. Теперь я старался идти в одном направлении, намечая себе ориентиры впереди. Почему я бабе Дуне сказал, что могу на ночь не вернуться? Теперь меня даже искать не будут!

Когда начало темнеть, я окончательно уверился, что заплутал. Под вечер прошёл ещё один дождь, посильнее. Я чувствовал, что промок, и с ужасом думал о ночёвке. Наверняка будет холодно, в мокрой одежде невозможно не простудиться. Вот, называется, поправил здоровье! Хоть бы опять воспаления лёгких не было!

Забившись под большую ель, нижние ветви которой образовывали шалаш, я с жадностью начал поглощать собранные ягоды. Хотелось и есть, и пить. Я съел половину ягод, половину решил оставить на утро.

Ветви зашевелились, и громадная мохнатая голова просунулась в моё укрытие. Медведь! Я вжался в толстый ствол, пахнущий смолой, мысленно прощаясь с жизнью. Только спустя несколько бесконечно длинных мгновений, я понял, кого вижу перед собой. Сверкали жуткие жёлтые глаза, можно было рассмотреть надорванное ухо.

— Шаман!

Я не знал, пугаться или радоваться. Услышав мой голос, пёс оскалился и зарычал. Я заставил себя отвернуться, вспомнив, что где-то читал, что животные не любят когда им смотрят в глаза, и попросил:

— Не надо, а? И так тошно!

Шаман закрыл пасть и повернул голову набок, вслушиваясь в мои слова. Воодушевлённый первым успехом, я продолжал:

— Не знаю, как уж ты сорвался с цепи, как нашёл меня, но я рад, что ты здесь. Выведешь меня к деревне?

Шаман проскользнул внутрь, сделал оборот вокруг своей оси и лёг рядом, с удовлетворённым вздохом положив голову мне на колени. Я замер. Он закрыл глаза.

— Ну, ты и зараза! Знаешь ведь, что я тебя боюсь, наверняка чуешь! Издеваешься, да?

Он дёрнул ухом и его губы дрогнули. Если бы я не знал точно, что так не бывает, то мог бы поклясться, что он собирался улыбнуться. Пахло псиной.

Я сидел неподвижно, пока ноги совсем не затекли. Потом аккуратно вытащил их из под тяжёлой собачьей головы, и лёг на палую хвою. Засыпая, я почувствовал, как ко мне привалилась боком горячая мохнатая туша. Было тепло и спокойно.

Утром я проснулся от холода. Шамана рядом не было. Стуча зубами, я вылез из под ветвей и огляделся. Темный след был отчётливо виден на траве, серебряной от росы. Я направился по нему, на ходу бросая в рот пригоршни ягод. Шаман выскочил откуда-то сзади и, толкнув меня боком, уверенно побежал впереди лёгкой стелющейся рысью. Изредка он срывался на галоп, исчезая с моих глаз, делал несколько кругов по лесу, как игривый щенок, и снова занимал место передо мной.

Деревня появилась неожиданно. Я не сразу узнал дом бабы Дуни: до этого я подходил к нему с другой стороны.