Потусторонний детектив

— Значит, так, — сказал он, вернувшись к посетителю.

— Если вы хотите, Пётр Семёнович, чтобы я взялся за ваше дело, пригласите Любовь Михайловна и Анюту сюда.

— Почему? — удивился посетитель.

— Вы находитесь в стрессовом состоянии и ваше внимание гуляет по всем сторонам света, — объяснил Вит Саныч.

— А вчетвером мы как-то разберёмся. Сколько Анюте лет?

— Восемь.

— Замечательный возраст. Прошу вас, пригласите от моего имени их сюда. Пусть посидят здесь на диване.

— Сейчас, — посетитель достал мобильный телефон.

— У меня нет приёма, — кивнул на телефон детектив.

— Как? — удивился Пётр Семёнович и уставился на экран.

— Действительно.

Потом он критически осмотрел комнату и спросил:

— Телевизора и компьютера тоже нет?

— Тоже, — ответил Вит Саныч.

— Чудно.

— Извините, — холодно сказал детектив, — но у меня ещё есть дела.

— Хорошо. Пусть будет по-вашему, — Пётр Семёнович рывком поднялся и мигом скрылся за дверью.

Пока посетитель не вернулся, Вит Саныч обдумывал несуразности его поведения. Чутьё детектива подсказывало ему, что всё это неспроста — крайнее отчаяние и клоунада, семья в ожидании за порогом. Еле слышные мурашки пробежали по хребту — недобрый знак.

В зеркало, специально повешенное на стене, детектив видел, как Пётр Семёнович завёл жену и дочь к нему в коридор. Посетитель по хозяйски включил свет и наблюдал, как жена достала из сумки расчёску, привела в порядок свои рыжие кудряшки, нежно расчесала длинные тёмные волосы дочери. Когда она наклонилась, чтобы снять обувь, Пётр Семёнович махнул рукой и тихо сказал:

— Не надо. У него тут полный бардак.

Он выключил в коридоре свет и семья, наконец, зашла в комнату. Вит Саныч галантно поздоровался и показал на диван. Пока гости умащивались, детектив поближе разглядел новых посетителей. Любовь Михайловна было обычной женщиной во всех смыслах этого слова. Она пару раз что-то шепнула на ухо дочке, но та каждый раз резко отрицательно мотала головой. Сама Анюта оказалась бледной курносой девочкой с опущенными уголками губ. Она зажала ладони между коленями и в упор смотрела на хозяина.

— Анюта всегда такая бледная? — спросил Вит Саныч.

— Ну, она всегда взрослая — приятным голосом ответила Любовь Михайловна.

— А так — здоровая девочка. Наверное, у вас тут что-то с освещением.

— Возможно, — согласился хозяин и приступил к делу.

— Первый визит вашего мужа проходил несколько надрывно. А сейчас, я вижу, всё закончилось апатией.

Действительно, Пётр Семёнович молча сидел в углу дивана и смотрел в окно.

— Вы сами так хотели, — обидчиво откликнулся посетитель.

Вит Саныч согласно кивнул головой и спросил Любовь Михайловну:

— Что волнует вашего мужа?

Любовь Михайловна взглянула на Петра Семёновича и, сложив брови домиком, ответила детективу:

— Вит Саныч, чтобы вы правильно понимали — два раза он обследовался в больнице. Петя абсолютно здоров.

— Абсолютно? — переспросил Вит Саныч.

— Да, — подтвердила женщина.

— И психически тоже. А всё валится у него из рук. Ко всему пропал интерес. Говорит — голова разрывается. Я ему верю. То, что любил, сейчас раздражает. Прямо до чесотки на руках. Хоть Петя упрямо пытается всё продолжать… Вит Саныч слушал эту обычную, в общем, для него историю и ощущал на себе сверлящий взгляд Анюты.

— Это правда? — обратился детектив к мужчине.

— Да, — вздохнул тот.

— Что-то случилось. Всё в последнее время пошло не так. Работу любил, и ценили там. Так меня что-то скукожило, три прогула за месяц. Просто лежал, хоть сердце колотилось, смотрел в потолок, понимая, чем это кончится. Выгнали, конечно. Сейчас живу случайными заработками. Отец умер, родной мой батя. Надо лететь на похороны, а меня как разбило — поверите, дышать не мог. Дома валяться было стыдно. Я оделся, вышел во двор, но вместо аэропорта ноги повернули в сквер, на скамейку к старикам. Они бубнят что-то, в шахматы играют, а я, немощный, в душе слезами обливаюсь и гляжу на часы. Только наступило время вылета моего самолёта — в глазах развиднелось, опять задышал полной грудью, руки и ноги налились силой. Что это за стыдобище? И так во всех моих начинаниях, со всеми людьми. Дохлятина, а не жизнь.

— Вы деятельный человек? — спросил Вит Саныч.

— Человек только таким и должен быть. Один раз живём, — привычно ответил Пётр Семёнович.

— За каждый день должен быть спрос. И я сейчас каждый день себя расстреливаю.

Любовь Михайловна сочувственно погладила его по руке и спросила Вит Саныча:

— Как вы думаете — это проклятие?

— Мама! — недовольным голоском отозвалась Анюта, не отводя взгляд от детектива.

— Забирай папу и идём отсюда.