Хороший монстр

Однако сказала — нет, проворковала, — я совсем другое:

— Котик, ну я не могу с мужчиной, не зная имени.

Насильник смолчал, явно удивлённый. Только ветер нарушал тишину, шелестя июньской густой листвой деревьев.

Ну ладно, не сказал имени — так и не сказал. Тебе же хуже, мальчик мой. Тебе же хуже.

— Рйанэе-кха, выходи, — прошептала я одними губами.

Силуэт, возникший перед нашим тандемом «психолог-маньяк», человеческим не был. Хоть бы потому, что и в сумраке ночного парка можно было рассмотреть очертания витых рогов, и острые шипы, растущие из плеч создания. Ну и ещё размер важен — «нечто» было раза в полтора крупнее меня.

Неудавшийся насильник впал в ступор. Но спасибо, что хоть волосы мои отпустил. Минута, тянувшаяся бесконечно-долго, кажется, для всех участников этого кошмарного и безумного действа была прервана неожиданно. Существо коротко и басовито рыкнуло. Обладатель плохого голоса и плохого ножа бросил оружие и, пытаясь кричать — вместо крика выходило нечто среднее между стонами и икотой, — побежал прочь.

Я отступила в сторону, наблюдая. Успела даже закурить, любуясь результатом совместных наших трудов.

Существо нагнало маньяка в четыре коротких прыжка. Повалило на землю. Вот тут-то у него голос и прорезался. Такой, что хоть сиреной подрабатывай — зычно кричал, с чувством. Жаль, недолго. Душераздирающий, отчаянный вопль перешёл в бульканье и оборвался быстро, что, впрочем, хорошо. Не хватало только собрать здесь какую-нибудь пьяную компанию и пару собачников вдобавок.

Чудовище подняло безжизненное тело и легко, точно это труп крысы какой-нибудь, закинуло его в кусты одной левой когтистой рукой. Уже по-человечески, на двух ногах подошло ко мне.

— Дались тебе эти маньяки, — проворчал Рйанэе-кха, приобнимая меня когтистой пятернёй.

— Сами виноваты. Всем пятерым нравилось насиловать девушек, что как бы нехорошо. Мне нравилось и нравиться чувствовать себя неизвестным героем, избавляющим город от зла. Результат взаимодействия супероружия героя и зла очевиден, — я пожала плечами, затягиваясь. Совесть меня не мучила.

— А ты мне футболку, между прочим, опять в крови измазал.

— Тут до дома пару шагов, — монстр сверлил меня неодобрительным взглядом. Его лицо с острыми, резкими чертами сейчас исказила явно виноватая гримаса (в этом я была более чем уверена, хоть и не видела точно).

— А в подъезде всё равно нет никого, поздно же. И лампа не горит.

— И врут календари, — со смешком добавила я.

— Ничего смешного. Тебе следовало бы заканчивать с этой… охотой.

— Почему?

— Потому, что я тебя люблю и волнуюсь. Помнишь, два года назад тот лысый тебя вообще сначала по голове огрел? Ты еле призвать меня успела… — Не нуди.

Монстр тяжело вздохнул. Слишком долго, слишком хорошо Рйанэе-кха знал меня, чтоб пытаться спорить дальше. Да, его никогда не устраивало то, чем я занимаюсь изредка. Но он смирился, как и я смирилась с его внезапными появлениями, привычкой есть по ночам борщ прям из кастрюли и тем, что пока я на работе он в основном занимался диспутами на форумах и игрой в «танки». Если был дома, разумеется, а не отлучался по своим монстрячьим делам. Он, кстати, достаточно ловко управлялся с клавиатурой и мышкой, не смотря на длинные и острые когти.

— Что с трупом делать? — поинтересовалось чудовище после недолгого молчания.

— Думаю, здесь оставим, как всегда.

— А, может, мне его съесть?

— Во-первых, в нашем районе трупы с парочкой ножевых — не редкость. Во-вторых, дома ещё полкурицы. И макароны. И салат, — я погладила свободной рукой Рйанэе-кха по предплечью. Осторожно, так, чтоб не напороться на шип. Острые у нас всё-таки отношения… — Тебе мало, душа моя? Да и вообще, твоё «съесть» в основном начинается и заканчивается глазными яблоками… — Ну, знаешь, крем из торта любят все. А вот корж… ну ладно, не буду я его есть. В самом деле, труп с пятью ножевыми, — чудище демонстративно пошевелило когтями на моём плече. Так, будто играло на пианино. Однако он даже не оцарапал меня. Видимо, вправду любил и любит, — это менее подозрительно.

— Молодец. Хороший монстр.

— Издеваешься, милая?

— Конечно издеваюсь. Я занята издевательством большую часть своего времени. Жить без этого не могу.

Монстр наигранно вздохнул.

— Ну не обижайся, — я ткнула его точно меж рёбер — человеческой одежды он не носил, так что целиться не трудно — отчего Рйанэе-кха аж дёрнулся.

— Честное слово, это был последний маньяк.

— До появления следующего, — монстр вздохнул чуть менее наигранно.

— Ты скоро загонишь себя или в гроб, или в уютную одноместную палату в родной психушке.

— Не загоню, — тут-то я внезапно и вспомнила Оленьку. И сожранные ей глаза. Якобы ей сожранные. Спросить, по правде сказать, я хотела ещё дома.