Он боялся крыс. Боялся панически, еще с детства. При виде крысы ему хотелось залезть куда-нибудь повыше, куда она не сможет добраться. Это был непреодолимый атавистический страх. Он знал об этом. Но страх был настолько силен, что даже само слово «атавистический» его пугало.
Добавить в моё избранное
7 мин, 21 сек 9674
А крыс в их старом доме было великое множество. Так, однажды ранним воскресным утром он проснулся от громкого топота под кроватью, словно там бегало стадо слонов. Он потряс головой, подполз к краю кровати и посмотрел вниз. Мелькнувший серый хвостик поверг его в смятение. Проснувшись окончательно, он с силой ударил кулаком по стене и, обливаясь холодным потом, прислушался.
Топот на мгновение стих, но затем возобновился с удвоенной силой.
Он снова ударил по стене, уже мало надеясь на успех. Топот не прекращался.
Превозмогая ужас, он свесил голову с кровати и заглянул под нее. Из темноты на него нахально уставилась пара блестящих бусинок, после чего крыса резво побежала ему навстречу.
Он тихо вскрикнул и спрятался под одеяло.
Крыса выбежала на середину комнаты и уселась на полу.
Он запустил в нее подушкой, но промахнулся.
И в этот момент с ним произошло то, что может случиться с любым из нас. Его страх, подавляемый раздражением, переходящим в бешенство, исчез бесследно.
Крыса вела себя слишком нагло, чтобы ее можно было бояться.
Он медленно откинул одеяло и встал, глядя крысе в глаза. Двинулся навстречу.
(Крыса не шевелилась.) Остановился рядом. Протянул руку… Короткое, еле уловимое движение хвостом — и крыса оказалась у него за спиной.
Он повернулся. На этот раз движения его были не столь плавными. Но крыса снова увернулась без видимого труда.
Тогда он взбесился по-настоящему. А крысу, похоже, эта игра забавляла. Она отпрыгивала в сторону в самую последнюю секунду, перебегая с места на место, стуча лапами по полу и мигая бусинками глаз. Теперь ее пытались не только схватить, но и ударить. Но подобная опасность не казалась ей серьезной… И вот однажды чутье ей изменило. Уклоняясь от стремительно надвигавшегося кулака, она не заметила коварно протянутой левой руки. Мгновение — и она затрепыхалась, забилась, схваченная, смятая, но вырваться было уже невозможно.
Он умудрился схватить ее за передние лапы. Как ему это удалось, он не смог бы объяснить. Но положение было выигрышным. Крыса не могла дотянуться до него зубами, как ни старалась. Задние лапы ее отчаянно скребли по полу. Он почувствовал, что силы ее удесятерились. Вот-вот он мог ее отпустить, не удержав!
И бешенство охватило его с новой силой. Он скользнул взглядом по сторонам и остановился на ножницах, лежащих на тумбочке. Еще две секунды — и они засверкали в его руке остро заточенными лезвиями, и зависли, и со свистом рассекли воздух, вонзаясь в беспомощное тело крысы… Промах. Убить ее с первого раза ему не удалось. Он размахнулся еще. И еще.
Но его ножницы, словно заколдованные, упорно не хотели попадать туда, куда он целился — в середину туловища. Все вокруг покрылось пятнами крови и клочками серой шерсти. Крыса отчаянно визжала и вырывалась, а он, войдя в состояние, подобное опьянению, продолжал наносить удар за ударом, кромсая, калеча, убивая и никак не в силах убить… Все было кончено в одно мгновение, когда рука его ослабла, он слегка разжал пальцы, и искалеченной, истекающей кровью крысе удалось все-таки вырваться. Она сложилась пополам, не в состоянии уползти, и вперила в палача испепеляющий, ненавидящий взгляд своих помутившихся черных глаз, — и в то же мгновение ножницы, в последний раз сверкнув, вонзились в крысиный череп, пробив его насквозь.
Крыса дернулась и затихла.
Он в ужасе взглянул на распростертое перед ним тельце, все в пятнах крови, и осторожно извлек ножницы из страшной раны над глазом. Только тут он понемногу начал приходить в себя. И, приходя — ужасался.
Неужели это он только что совершил это мерзкое, отвратительное убийство?!
Внезапно его охватил приступ тошноты. Борясь с ним, он выскочил на кухню, швырнул окровавленные ножницы в раковину и пустил воду. Ее плеск, ее влажная прохлада немного помогли ему собраться с мыслями.
Там, в комнате, на полу, лежит труп крысы, который надо убрать… Он тщательно скоблил руки под краном, стараясь, чтобы на них не осталось ни пятнышка. Затем столь же тщательно вытирал их полотенцем, палец за пальцем.
Сейчас он должен войти в комнату и, не теряя самообладания, уничтожить все следы кровавой драмы. Сделать это надо по возможности быстро, чтобы увиденная картина не успела отложиться в памяти, иначе потом она будет преследовать его долгие годы… Он вошел в комнату и замер на пороге, едва дыша.
Крыса лежала все в той же позе, словно распятая, в лужице крови. Но на звук его шагов она повернула голову!
А затем медленно, до неправдоподобия медленно начала вставать.
Каждое движение, по-видимому, давалось ей с огромным трудом. И все-таки спустя меньше чем минуту она твердо стояла на всех четырех лапах и спокойно, без злобы, смотрела на своего мучителя, который в двух метрах от нее начинал думать, что он сходит с ума.
Топот на мгновение стих, но затем возобновился с удвоенной силой.
Он снова ударил по стене, уже мало надеясь на успех. Топот не прекращался.
Превозмогая ужас, он свесил голову с кровати и заглянул под нее. Из темноты на него нахально уставилась пара блестящих бусинок, после чего крыса резво побежала ему навстречу.
Он тихо вскрикнул и спрятался под одеяло.
Крыса выбежала на середину комнаты и уселась на полу.
Он запустил в нее подушкой, но промахнулся.
И в этот момент с ним произошло то, что может случиться с любым из нас. Его страх, подавляемый раздражением, переходящим в бешенство, исчез бесследно.
Крыса вела себя слишком нагло, чтобы ее можно было бояться.
Он медленно откинул одеяло и встал, глядя крысе в глаза. Двинулся навстречу.
(Крыса не шевелилась.) Остановился рядом. Протянул руку… Короткое, еле уловимое движение хвостом — и крыса оказалась у него за спиной.
Он повернулся. На этот раз движения его были не столь плавными. Но крыса снова увернулась без видимого труда.
Тогда он взбесился по-настоящему. А крысу, похоже, эта игра забавляла. Она отпрыгивала в сторону в самую последнюю секунду, перебегая с места на место, стуча лапами по полу и мигая бусинками глаз. Теперь ее пытались не только схватить, но и ударить. Но подобная опасность не казалась ей серьезной… И вот однажды чутье ей изменило. Уклоняясь от стремительно надвигавшегося кулака, она не заметила коварно протянутой левой руки. Мгновение — и она затрепыхалась, забилась, схваченная, смятая, но вырваться было уже невозможно.
Он умудрился схватить ее за передние лапы. Как ему это удалось, он не смог бы объяснить. Но положение было выигрышным. Крыса не могла дотянуться до него зубами, как ни старалась. Задние лапы ее отчаянно скребли по полу. Он почувствовал, что силы ее удесятерились. Вот-вот он мог ее отпустить, не удержав!
И бешенство охватило его с новой силой. Он скользнул взглядом по сторонам и остановился на ножницах, лежащих на тумбочке. Еще две секунды — и они засверкали в его руке остро заточенными лезвиями, и зависли, и со свистом рассекли воздух, вонзаясь в беспомощное тело крысы… Промах. Убить ее с первого раза ему не удалось. Он размахнулся еще. И еще.
Но его ножницы, словно заколдованные, упорно не хотели попадать туда, куда он целился — в середину туловища. Все вокруг покрылось пятнами крови и клочками серой шерсти. Крыса отчаянно визжала и вырывалась, а он, войдя в состояние, подобное опьянению, продолжал наносить удар за ударом, кромсая, калеча, убивая и никак не в силах убить… Все было кончено в одно мгновение, когда рука его ослабла, он слегка разжал пальцы, и искалеченной, истекающей кровью крысе удалось все-таки вырваться. Она сложилась пополам, не в состоянии уползти, и вперила в палача испепеляющий, ненавидящий взгляд своих помутившихся черных глаз, — и в то же мгновение ножницы, в последний раз сверкнув, вонзились в крысиный череп, пробив его насквозь.
Крыса дернулась и затихла.
Он в ужасе взглянул на распростертое перед ним тельце, все в пятнах крови, и осторожно извлек ножницы из страшной раны над глазом. Только тут он понемногу начал приходить в себя. И, приходя — ужасался.
Неужели это он только что совершил это мерзкое, отвратительное убийство?!
Внезапно его охватил приступ тошноты. Борясь с ним, он выскочил на кухню, швырнул окровавленные ножницы в раковину и пустил воду. Ее плеск, ее влажная прохлада немного помогли ему собраться с мыслями.
Там, в комнате, на полу, лежит труп крысы, который надо убрать… Он тщательно скоблил руки под краном, стараясь, чтобы на них не осталось ни пятнышка. Затем столь же тщательно вытирал их полотенцем, палец за пальцем.
Сейчас он должен войти в комнату и, не теряя самообладания, уничтожить все следы кровавой драмы. Сделать это надо по возможности быстро, чтобы увиденная картина не успела отложиться в памяти, иначе потом она будет преследовать его долгие годы… Он вошел в комнату и замер на пороге, едва дыша.
Крыса лежала все в той же позе, словно распятая, в лужице крови. Но на звук его шагов она повернула голову!
А затем медленно, до неправдоподобия медленно начала вставать.
Каждое движение, по-видимому, давалось ей с огромным трудом. И все-таки спустя меньше чем минуту она твердо стояла на всех четырех лапах и спокойно, без злобы, смотрела на своего мучителя, который в двух метрах от нее начинал думать, что он сходит с ума.
Страница 1 из 3
