Он боялся крыс. Боялся панически, еще с детства. При виде крысы ему хотелось залезть куда-нибудь повыше, куда она не сможет добраться. Это был непреодолимый атавистический страх. Он знал об этом. Но страх был настолько силен, что даже само слово «атавистический» его пугало.
Добавить в моё избранное
7 мин, 21 сек 9675
Крыса была значительно больше, чем ему показалось вначале.
Размерами она напоминала подросшего котенка.
Спустя еще минуту она осторожно, неуверенно двинулась ему навстречу.
Он хотел отступить — и не смог. Нечеловеческий ужас парализовал все его движения. То, что приближалось к нему, было воплощением самых кошмарных сновидений, какие только способно создать воспаленное воображение. Шкура, во многих местах прорванная ножницами, в большей степени красная, чем серая, обтягивала тело существа, менее всего походившего на крысу.
Но самое ужасное — это не глубокая рана над глазом, с вытекающей оттуда кровью, в глубине которой четко пульсирует сероватое вещество. Это — глаза. Это - взгляд. Не испепеляющий. Не ненавидящий.
Боже сохрани! Этот взгляд — жалобный!
Крыса прошла мимо него, на кухню, на ходу потеревшись об его ногу. Как кошка!
На этот раз он подумал, что если он еще и не сошел с ума, то это случится вот-вот. Медленно, стараясь ни о чем не думать, он закрыл дверь, прошел мимо кровати, мимо начинающей засыхать лужицы и стал одеваться.
На каждую пуговицу ушло не меньше минуты — так дрожали его руки.
Затем он побрился. Все так же аккуратно, не спеша. Гудение электробритвы отчасти привело его в себя. Потом он начал причесываться. Поле того, как прическа была готова, он убрал постельные принадлежности в шкаф.
Больше причин задерживаться не было.
— Ну, что же, — сказал он себе, — будем считать, что мне это все приснилось.
И быстрыми шагами направился на кухню.
Но то, что он там увидел, заставило его сначала остановиться, а затем зажмуриться.
Кошмарный сон продолжался. Крыса, размерами теперь уже со взрослую кошку, сидела на полу и тихо, но выразительно попискивала. Кровь на ее шкуре местами подсохла, а кое-где и просто исчезла. И только глубокая рана над глазом все так же отчетливо пульсировала.
Каким-то неведомым чувством он уловил, что крыса хочет есть.
И тут его охватило то, что не было уже ни страхом, ни бешенством. Это было больше похоже на жалость.
Здесь, перед ним, на полу, истерзанное болью существо, которое он убил.
Голодное!
— Сейчас, сейчас, — невнятно пробормотал он, направляясь к холодильнику.
— Одну минуту.
Он открыл морозильную камеру, но вид красных кусков мяса заставил его вздрогнуть, и он перевел взгляд ниже.
Через некоторое время крыса, довольно урча, поглощала огромный кусок сыра, а убийца стоял рядом и отрешенно глядел в стену перед собой. Его мучило раскаяние.
— Как, — тихо шептали его губы, — как я мог совершить это? Такое безобидное существо! И за что — за то, что оно меня разбудило?!
Жалость, ставшая вдруг невыносимой, незаметно трансформировалась в нежность.
Он ощутил непреодолимое желание погладить крысу по мокрой шерстке, преодолев ужас и отвращение… Он перевел взгляд вниз.
Крыса, размерами с небольшую овчарку, доедала остатки сыра. Раны на ее шкуре затягивались с потрясающей быстротой.
— Однако, — нервно произнес он, — это становится интересным.
Крыса подняла голову и печально посмотрела ему в глаза.
Он увидел глубокую дыру над левым глазом. Дыру, проделанную его рукой. И тут же ему стало стыдно за свои слова.
Он начал расхаживать по кухне: туда — сюда… Охватившие его эмоции не имели аналогов в прошлом. Правда, в прошлом он никого и не убивал… Крысоподобное существо было отвратительно. Но он не мог не отдавать себе отчета в том, что эта отвратительность создана его рукой. Его правой рукой.
С помощью обыкновенных ножниц он выкроил из куска шерсти это исчадие ада, которое смотрело ему в глаза и заставляло трепетать, ощущая всю низость своего поступка!
Крыса слизнула рассыпавшиеся крошки.
С минуту он молча разглядывал ее, и в нем закипало новое, неожиданное желание:
убить эту тварь во второй раз. Стукнуть кирпичом… палкой… Зарезать ножом.
Он рывком выдвинул ящик кухонного стола и достал нож.
Крыса посмотрела на него в упор, и он почувствовал, что руки отказываются ему повиноваться.
— Никогда, нет! — в глубоком волнении вскрикнул он, бросая нож обратно.
— Прости меня!
— Спасибо, — отчетливо произнесла крыса.
— Что? — он, казалось, сейчас расхохочется.
— За что спасибо?
— Ты накормил меня, — сказала крыса, поднимаясь на задние лапы и словно бы увеличиваясь в размерах.
— Очень вкусно.
И сделала шаг навстречу.
Словно молнии заметались в его черепной коробке. Он видел, как неотвратимо надвигается противная узкая морда с печальным взглядом, с дыркой над левым глазом, в глубине которой что-то пульсировало, — и не мог пошевелиться. Эта дырка его заворожила.
— Ты очень добр ко мне.
Размерами она напоминала подросшего котенка.
Спустя еще минуту она осторожно, неуверенно двинулась ему навстречу.
Он хотел отступить — и не смог. Нечеловеческий ужас парализовал все его движения. То, что приближалось к нему, было воплощением самых кошмарных сновидений, какие только способно создать воспаленное воображение. Шкура, во многих местах прорванная ножницами, в большей степени красная, чем серая, обтягивала тело существа, менее всего походившего на крысу.
Но самое ужасное — это не глубокая рана над глазом, с вытекающей оттуда кровью, в глубине которой четко пульсирует сероватое вещество. Это — глаза. Это - взгляд. Не испепеляющий. Не ненавидящий.
Боже сохрани! Этот взгляд — жалобный!
Крыса прошла мимо него, на кухню, на ходу потеревшись об его ногу. Как кошка!
На этот раз он подумал, что если он еще и не сошел с ума, то это случится вот-вот. Медленно, стараясь ни о чем не думать, он закрыл дверь, прошел мимо кровати, мимо начинающей засыхать лужицы и стал одеваться.
На каждую пуговицу ушло не меньше минуты — так дрожали его руки.
Затем он побрился. Все так же аккуратно, не спеша. Гудение электробритвы отчасти привело его в себя. Потом он начал причесываться. Поле того, как прическа была готова, он убрал постельные принадлежности в шкаф.
Больше причин задерживаться не было.
— Ну, что же, — сказал он себе, — будем считать, что мне это все приснилось.
И быстрыми шагами направился на кухню.
Но то, что он там увидел, заставило его сначала остановиться, а затем зажмуриться.
Кошмарный сон продолжался. Крыса, размерами теперь уже со взрослую кошку, сидела на полу и тихо, но выразительно попискивала. Кровь на ее шкуре местами подсохла, а кое-где и просто исчезла. И только глубокая рана над глазом все так же отчетливо пульсировала.
Каким-то неведомым чувством он уловил, что крыса хочет есть.
И тут его охватило то, что не было уже ни страхом, ни бешенством. Это было больше похоже на жалость.
Здесь, перед ним, на полу, истерзанное болью существо, которое он убил.
Голодное!
— Сейчас, сейчас, — невнятно пробормотал он, направляясь к холодильнику.
— Одну минуту.
Он открыл морозильную камеру, но вид красных кусков мяса заставил его вздрогнуть, и он перевел взгляд ниже.
Через некоторое время крыса, довольно урча, поглощала огромный кусок сыра, а убийца стоял рядом и отрешенно глядел в стену перед собой. Его мучило раскаяние.
— Как, — тихо шептали его губы, — как я мог совершить это? Такое безобидное существо! И за что — за то, что оно меня разбудило?!
Жалость, ставшая вдруг невыносимой, незаметно трансформировалась в нежность.
Он ощутил непреодолимое желание погладить крысу по мокрой шерстке, преодолев ужас и отвращение… Он перевел взгляд вниз.
Крыса, размерами с небольшую овчарку, доедала остатки сыра. Раны на ее шкуре затягивались с потрясающей быстротой.
— Однако, — нервно произнес он, — это становится интересным.
Крыса подняла голову и печально посмотрела ему в глаза.
Он увидел глубокую дыру над левым глазом. Дыру, проделанную его рукой. И тут же ему стало стыдно за свои слова.
Он начал расхаживать по кухне: туда — сюда… Охватившие его эмоции не имели аналогов в прошлом. Правда, в прошлом он никого и не убивал… Крысоподобное существо было отвратительно. Но он не мог не отдавать себе отчета в том, что эта отвратительность создана его рукой. Его правой рукой.
С помощью обыкновенных ножниц он выкроил из куска шерсти это исчадие ада, которое смотрело ему в глаза и заставляло трепетать, ощущая всю низость своего поступка!
Крыса слизнула рассыпавшиеся крошки.
С минуту он молча разглядывал ее, и в нем закипало новое, неожиданное желание:
убить эту тварь во второй раз. Стукнуть кирпичом… палкой… Зарезать ножом.
Он рывком выдвинул ящик кухонного стола и достал нож.
Крыса посмотрела на него в упор, и он почувствовал, что руки отказываются ему повиноваться.
— Никогда, нет! — в глубоком волнении вскрикнул он, бросая нож обратно.
— Прости меня!
— Спасибо, — отчетливо произнесла крыса.
— Что? — он, казалось, сейчас расхохочется.
— За что спасибо?
— Ты накормил меня, — сказала крыса, поднимаясь на задние лапы и словно бы увеличиваясь в размерах.
— Очень вкусно.
И сделала шаг навстречу.
Словно молнии заметались в его черепной коробке. Он видел, как неотвратимо надвигается противная узкая морда с печальным взглядом, с дыркой над левым глазом, в глубине которой что-то пульсировало, — и не мог пошевелиться. Эта дырка его заворожила.
— Ты очень добр ко мне.
Страница 2 из 3
