Магазинчик оказался поганеньким. Господа депутаты подобные заведения гордо именуют зонами социальной доступности. И то верно, доступнее некуда. Это был гомеопатических размеров зальчик, до предела набитый разномастными товарами — дичь и ужас, словом. Впрочем, я не за деликатесами сюда завернул.
Добавить в моё избранное
8 мин, 12 сек 1272
Страшно ей, наверное.
Митроха из-за пазухи голубицу вынимает. Знал ведь, что придём, и на что надеялся?
Красотка спелената по всем правилам, не шелохнется. Глазом кругляшным только и водит. Анна из митрохиных рук сверток берет, к груди жмет. Я зажмурился — боюсь, наверное… «Вольво» укатила обратно в город. Анна на прощание даже посигналила. Митроха ещё долго у дороги стоял. Плакал.
Я на ступеньки присел. Мёртвую голубку глажу, да о своем раздумываю: «Вот встретит муженёк свою Анну, и всё у них наладится».
Да, судьба. Меня, например, никто Птицеловом, как Митроху, не назначал. Не ловлю я птиц. Волшбу творю по умению своему, да по совести. А что плату с людей беру, годами их не прожитыми… таким уродился, и ничего тут не попишешь. Так что не магия это никакая, и не религия даже, а давно позабытое знание о том, что голуби не зря пять тысячелетий рядом с нами живут, зернышки душ человеческих в себе взращивая.
Просто верить нужно, как Мария когда-то поверила, а теперь и Анна. И ничего тут странного нет. В святом писании ведь сплошь и рядом:
«И Дух Святый нисшёл на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!» Так что в Летний сад я прихожу не просто так, а птиц святых потрапезничать. Большая им власть от Господа дадена. Птицы это всегда знали, а теперь и люди ведают.
А то что один всегда по жизни маюсь? Ничего, всё сдюжим, всем поможем.
Вот, покамест сижу себе и крошу черствый мякиш изо дня в день. «Зачем?» — спросите, и я отвечу. Кажется мне, что хоть чуть, а жизнь нашу подлючую более справедливой да правильной делаю.
Так и живу.
Вот только имени моего не спрашивайте, всё одно не доверюсь.
Митроха из-за пазухи голубицу вынимает. Знал ведь, что придём, и на что надеялся?
Красотка спелената по всем правилам, не шелохнется. Глазом кругляшным только и водит. Анна из митрохиных рук сверток берет, к груди жмет. Я зажмурился — боюсь, наверное… «Вольво» укатила обратно в город. Анна на прощание даже посигналила. Митроха ещё долго у дороги стоял. Плакал.
Я на ступеньки присел. Мёртвую голубку глажу, да о своем раздумываю: «Вот встретит муженёк свою Анну, и всё у них наладится».
Да, судьба. Меня, например, никто Птицеловом, как Митроху, не назначал. Не ловлю я птиц. Волшбу творю по умению своему, да по совести. А что плату с людей беру, годами их не прожитыми… таким уродился, и ничего тут не попишешь. Так что не магия это никакая, и не религия даже, а давно позабытое знание о том, что голуби не зря пять тысячелетий рядом с нами живут, зернышки душ человеческих в себе взращивая.
Просто верить нужно, как Мария когда-то поверила, а теперь и Анна. И ничего тут странного нет. В святом писании ведь сплошь и рядом:
«И Дух Святый нисшёл на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!» Так что в Летний сад я прихожу не просто так, а птиц святых потрапезничать. Большая им власть от Господа дадена. Птицы это всегда знали, а теперь и люди ведают.
А то что один всегда по жизни маюсь? Ничего, всё сдюжим, всем поможем.
Вот, покамест сижу себе и крошу черствый мякиш изо дня в день. «Зачем?» — спросите, и я отвечу. Кажется мне, что хоть чуть, а жизнь нашу подлючую более справедливой да правильной делаю.
Так и живу.
Вот только имени моего не спрашивайте, всё одно не доверюсь.
Страница 3 из 3
