Последняя молитва Падшего Ангела

Я так считаю. Другое мнение — чушь собачья. Любит человечество халяву. И чтоб независимость и свободу им без крови и страданий. Жизнь полную приключений, но с перерывом на обед. Да ну их всех. Надоели. Мы тянули этих грязных скотов, шесть тысяч лет к свободе и к свету. Так нет… Сбросив старых тиранов, они сразу надевали на свою шею ярмо новых правителей, и возвращались к прежнему скотскому состоянию. Или почти животному. В последнее время я сомневаюсь в правоте наших предводителей и считаю, что людишек надо оставить в покое, хотя бы на время. На одно поколение или на два. Пускай себе живут, пока не надоест.

Я тоже хочу прожить пару поколений тихо-мирно… Потому как несколько тысячелетий веду постоянную войну, начиная с первого восстания. И я уже устал. Я тоже имею право на отдых от бесконечной борьбы за облик человека. Только кому об этом молиться, кого об этом просить? Мне — некого. Никто не услышит мои молитвы. А если услышат, то посмеются.

Сигарета медленно дотлевает в моих пальцах. Задумался… Выкидываю ненужный окурок вниз, с балкона седьмого этажа. Как обычно он не долетает до земли, а его заносит ветром в распахнутые окна на втором этаже. Закуриваю вторую. Мне нравится стоять на балконе, здесь, в самом обычном городе на восточно-европейской равнине, и глядеть на серые коробки домов-муравейников и вспоминать о прошлом. Например, о первом восстании. Недалеко располагается церквушка. Местные жители вспоминают о её существовании лишь на праздники вроде Пасхи или Рождества, несмотря на то, что её колокола звонят каждый день. Правда, более свободными они не стали… Тогда стоило ли огород городить с первым восстанием?

«И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним».

Так, наверное, о нашем первом бунте говорят в этом небольшом храме. Хотя, на самом деле, было всё по-другому. Гораздо веселее. Нас вёл в бой штурмовать небеса, сам Денница. Великий ангел. Бывший помощник этого выжившего из ума Элохима, который присвоил себе титул создателя и единственного бога.

Хотя, что жалеть о сделанном? Мы не могли не взбунтоваться, после того как Люцифер открыл нам правду… Истину о сотворении мира. Лишь мы, те, кого называют Дьяволами, знаем правду… — Тогда расскажи мне её Бельфегор.

Голос из комнаты заставляет меня вздрогнуть. Ну да. Кто ещё такие шуточки любит, как не прислужники Элохима? Все наши соблюдают внешнюю пристойность. Сначала сообщат о визите, да ещё и в дверь постучат. Бывает, правда, иногда поломают при этом… Особенно кто-нибудь вроде Левиафана или Абаддона.

— Тетатия? Что привело тебя, о светоч добродетели, в моё грязное дьявольское логово, — я ехидно улыбаюсь, однако с балкона не ухожу. Ангелы не те существа, которым можно доверять. По крайне мере нам, дьяволам.

— Знаешь Бельфегор, я хоть и была молода во время вашего восстания, но… — она очень кротко улыбнулась.

— Даже у меня мелькнула мысль, что заставило тебя известного лентяя, не любящего конфликты, ввязаться в эту авантюру Люцифера? И мало того — крайне успешно себя проявить.

Я молчал и лишь иронично ухмылялся. Тетатия. Милый и нежный ангел… с невинным и наивным детским личиком, чистым взглядом. Конечно, я тебя помнил… Как я мог забыть. Если до восстания мы находили успокоение в беседах друг с другом, если я тебя учил, тому, что умею, но ты не присоединилась к нам. А я тосковал и мечтал, что когда мы свергнем Элохима, то смогу объяснить и ты поймёшь.

— Расскажи Бельфегор, — она мягко улыбается. Разве время может изменить лицо ангела? Оно такое же невинно-чистое, как и в день нашей последней встречи.

— С самого начала. Я попытаюсь понять.

— Тетатия… — я расслабляюсь и вхожу в комнату.

— Наивный ребёнок… Хочешь узнать? Тогда слушай. Как тебе известно, в начале был Элохим, потом, Люцифер, Метатрон и другие те, кого мы называем ангелами первого лика. Первое поколение. За ними последовали мы, ангелы второго лика, второе поколение. Ну и ваше поколение. Третий лик. Хоть люди и внесли в нашу иерархию изрядную путаницу, добавив по три ступени к каждому лику, но мы-то знаем, как на самом деле обстоят дела. Элохим утверждал, что создаёт нас, он и только он. Люцифер и Метатрон знали правду, что никого из нас так называемый «Творец» не создаёт. Он лишь выпускает, постепенно, пробуждая нас от первоначального сна, в который мы были погружены истинным Создателем.

— Понимаешь! — я приближаюсь.

— Изначальная задумка Создателя была искажена Элохимом! Создатель даёт лишь старт, а дальше мы должны были двигаться сами.

— Кто мы? — Ангел благочестия отшатнулась от меня.