Последняя молитва Падшего Ангела

Вероятно, я опять не проследил за своим лицом, и оно у меня исказилось, как в те дни, когда я во главе своего легиона бросался на перепуганных людей и ангелов, защищающих очередной бастион.

— Мы! Люди и те, кого называют ангелами, — с трудом беру себя в руки. Сколько лет прошло, и всё равно гнев охватывает меня, когда я вспоминаю о той лжи, которую я считал святой правдой.

— Мы должны были пробудиться одновременно с обретением разума у человека и вступить в борьбу за движение вперёд, поднимая людей до своего уровня, подчиняя стихии и упорядочивая мир вокруг нас, двинутся по пути постижения замысла Создателя. Что было вместо этого? Сначала безудержное восхваление Элохима, и вместо возвышения человечества, опускание его на скотский уровень сытого животного, который не должен забывать после счастливого дня восславить Единого Бога. Великого и могучего, доброго и благодетельного.

Лицо Тетатии не изменилось. Она не удивлена услышанным. Зато поражён я.

— Так ты… вообще все вы знали?

— Да. Элохим нам всё объяснил на следующий день после вашего мятежа. Пробудившись ото сна, дарованным Создателем, он осознал, что если он убедит ангелов в том, что он Творец всего сущего и их в том числе, то удастся избежать того хаоса, в котором оказалась бы планета после обретения человеком сознания. Михаэль поддержал его и призвал остальных ангелов выступить против бунтовщиков.

— Какая глупость… Да не спорю первоначально было бы тяжело. Но и человечество, и мы — боги, справились, преодолели трудности и тогда… — Боги? Бог один, Бельфегор, и пусть немало народов чтили тебя как бога, но это ничего не значит, а чтобы могло бы быть, это уже фантазии. Я знаю, что случилось на самом деле. Развитие человечества было остановлено, а мир ввергнут в пучину войн и страданий. Сколько миллионов погибло? Из-за тебя Бельфегор, из-за Люцифера и… — … из-за Элохима, из-за Михаэля, — закончил я её фразу.

— Пожалуй, чистеньким вышел из всего этого только Самаэль, Ангел Смерти. Отстранившись от наших разборок… И, как я сейчас осознаю, это был самый разумный шаг.

— Но если ты знаешь, об истинной подоплеке, зачем ты пришла ко мне? Как видишь, я ничего нового тебе сказал.

— Увидеть тебя Бельфегор. Ведь… — она сглотнула подступивший к её горлу комок. Тогда я подошёл к ней и сделал то, чего не делал уже много тысячелетий… Осторожно провёл рукой по её волосам. Тетатия выдохнула и обняла меня.

— Ведь твои молитвы могут быть услышаны, — шепнула она и растворилась, оставив меня в полном недоумении.

Я смотрел на свои внезапно опустевшие руки. Да, у нас нормальные руки и рогов нет, и морды не красные, ибо не злоупотребляем, а ангелы не бесполы и не эфирные создания, в чём я, на свою беду, неоднократно убеждался. Люди как всегда всё напутали. Чего стоит, например, тот факт, что наш совет семи мятежных ангелов — Сатан, они считают одной сущностью. Так вот, выглядим мы как люди. Я, например, высокий, рыжеволосый, глаза зелёные, смотрю с прищуром, нос прямой, в данный момент ни усов, ни бороды не ношу. Слегка располнел в последнее время. Это у меня бывает, люблю роскошную жизнь, вкусно поесть и пофилософствовать. Все эти особенности христианские богословы ставят в вину, как будто сами сушеными кузнечиками питаются.

Я почувствовал себя немного неуютно от внезапного явления Тетатии. Сдаётся мне, что-то происходит, а меня никто не потрудился поставить в известность.

В дверь позвонили.

— Ты же знаешь, что открыто, Люцифер! — крикнул я.

— Приличия надо соблюдать всегда, — сообщил он входя.

— Ну, что за дыра, Бельфегор? Я раньше не наблюдал склонности ни к аскетизму, ни желания ютиться в людских муравейниках.

— Времена меняются, Светоносный. Кому как не тебе об этом знать?

Войдя в прихожую, бывший заместитель Элохима снял с себя плащ, столь элегантным движением, что казалось, находится он не в небольшой двушке, в провинциальном городе, а, как минимум, в резиденции английских королей.

— Тебя интересует, что происходит, мой друг? Ничего не могу сказать. Лишь намекнуть. Будь осторожен в своих желаниях. Они могут навредить не только тебе, но и всем… Всем нам и даже старику Элохиму.

— Люцифер, в последнее время ты становишься всё больше и больше похож на нашего псевдо-творца. Вместо ясных ответов одни намёки.

Светоносный оставил мой выпад без ответа. Вместо этого он прошёл на кухню, где и уселся на самую обычную табуретку так, как будто это был, как минимум, трон.

— Бельфегор, — начал он, достав сигару и раскурив её.

— Последние двадцать лет, ты не принял участия ни в одном более-менее серьёзном восстании.

Я отмахнулся. Об этом с Люцифером было говорено не раз. Я объяснял ему многократно, что серьёзных восстаний я не припомню со времён кубинской революции, а нынешние бунтовщики напоминают мне ролевиков, только решив сыграть не по Толкину, а по Марксу.