Никакой таблички не было. А мне казалось, непременно должна быть. Хотя, с другой стороны, эта черная дверь пугала сама по себе. А если ещё повесить на нее табличку — будет вдвойне жутко.
Добавить в моё избранное
5 мин, 31 сек 9956
Я смотрела на эту дверь, обитую черным бархатом, и думала: может, мне убежать, пока не поздно?
Нет, решила я. Хватит бегать от своих проблем. Юля обещала, что здесь мне помогут. В любом случае, хуже не будет.
Нервно дрожащей рукой я нажала дверной звонок.
За дверью раздалось классическое «динь-дон».
Через несколько секунд дверь открылась. Просто открылась.
Юля предупреждала меня об этом. Говорила, надо войти.
Я вошла.
Весь коридор был обит черным бархатом. Как шкатулка. Справа и слева стояли несколько свечей. Я пошла вперед по коридору. И вздрогнула — впереди, в выросшем непонятно откуда зеркале, на его матовой поверхности отразилось чье-то бледное лицо среди черного бархата. Секунда — и я поняла, что это моё лицо.
Как странно. Я саму себя испугалась.
В конце коридора висели черные шторы. Я отодвинула их и шагнула в комнату.
— Здравствуйте, — сказала я.
Передо мной за столом сидела старуха. Седые сальные волосы спускались на её лицо, и я не могла разглядеть его. Старуха была в сером балахоне. Перед ней на столе стояла свечка и пепельница.
— Здравствуйте, — ещё раз сказала я.
Старуха подняла голову, и я вздрогнула.
Её лицо было маской. Старой морщинистой маской с бородавкой на подбородке и кустистыми седыми бровями. Глаза под этими бровями блеснули черными точками.
— Кхе, — сказала старуха.
Я сжала рукой свою сумку.
Старуха несколько секунд изучала меня. Двигаться я не смела.
— Садись, — кивнула она мне на стул.
Я села.
— Что ты хочешь?
Я вздохнула.
— Понимаете… — Нет, — отрезала старуха.
— Нет. Не нужно ничего объяснять. По крайней мере сейчас. Чего ты хочешь?
Я молчала. Старуха ждала.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне, — наконец проговорила я.
Старуха ухмыльнулась.
— Все хотят этого. Всем нужна помощь. А почему я должна помогать тебе, девочка?
Мне не понравилось такое обращение.
— Я просто хочу, чтобы вы помогли мне — вот и всё. Ваше дело, будете вы это делать или нет. И я не девочка.
Старуха улыбнулась. Зубы у нее были желтые и гнилые.
— Мне нравится твой ответ. Хорошо, я помогу тебе. А теперь подумай и скажи, что я должна сделать. Не люблю работать с людьми, которые не понимают, что им надо.
— Я понимаю, — ответила я.
— Я хочу забыть… кое-что.
— Что или кого?
Я взяла пепельницу и стала вертеть её в руках. Старуха зажгла свечу.
— Кого, — ответила я, и огонек свечки вздрогнул.
— Я хочу забыть человека, которого люблю. Помогите мне сделать это.
Старуха покачала головой.
— Нет. Я не могу.
Я поставила пепельницу на стол.
— Как? Но вы же… вы же… ведьма!
Последнее слово я сказала так, будто это было ругательством. Старуха ухмыльнулась и встала из-за стола.
Она была невысокой. Серый балахон полностью скрывал её фигуру, седые волосы упали на спину, как клубок с нитками.
Старуха гордо вскинула голову и посмотрела в зеркало напротив.
— Да. Ну и что?
— Мне говорили, вы можете все, — прошептала я.
Старуха обернулась и посмотрела мне в глаза. Она протянула руку и приподняла ладонью мой подбородок.
— Забыть? Ты действительно хочешь забыть?
Я кивнула.
— Ни один человек не может заставить другого человека забыть что-то, — сказала старуха.
— И я не могу. Но если ты хочешь сама… Тогда я могу сделать так, что ты перестанешь вспоминать. Ты будешь помнить, но не будешь вспоминать. Хочешь?
Я кивнула. Старуха отпустила мою голову и села.
— Тогда иди. Придешь через неделю, в это же время. А пока обдумай всё ещё раз. Если не придешь, я буду знать, что ты передумала.
— Я не передумаю, — покачала головой я.
— Посмотрим. Иди.
Я встала и вышла из комнаты в коридор. А потом — из квартиры.
Черная дверь сама закрылась за мной.
Через неделю я пришла вновь.
— Значит, ты не передумала, — сказала старуха, увидев меня на пороге.
— Нет.
— Тогда иди сюда. Садись за стол.
Я села, а старуха встала сзади, положив свои руки мне на плечи. Её руки пахли плесенью.
— Ты не боишься?
— Нет. Не боюсь.
— Врешь. Неизвестное всегда страшно.
— Боятся, когда есть что терять. А мне терять нечего.
— А твои воспоминания?
— Они ничего не стоят.
Старуха чуть сжала мне плечи.
— Как знать… Что ж, если ты решила окончательно, тогда я начну.
— Начинайте.
Внутри меня всё вздрогнуло, когда старуха переложила ладони с плеч мне на глаза. Ладони её были холодными и слегка влажными. Старуха начала что-то бормотать.
Нет, решила я. Хватит бегать от своих проблем. Юля обещала, что здесь мне помогут. В любом случае, хуже не будет.
Нервно дрожащей рукой я нажала дверной звонок.
За дверью раздалось классическое «динь-дон».
Через несколько секунд дверь открылась. Просто открылась.
Юля предупреждала меня об этом. Говорила, надо войти.
Я вошла.
Весь коридор был обит черным бархатом. Как шкатулка. Справа и слева стояли несколько свечей. Я пошла вперед по коридору. И вздрогнула — впереди, в выросшем непонятно откуда зеркале, на его матовой поверхности отразилось чье-то бледное лицо среди черного бархата. Секунда — и я поняла, что это моё лицо.
Как странно. Я саму себя испугалась.
В конце коридора висели черные шторы. Я отодвинула их и шагнула в комнату.
— Здравствуйте, — сказала я.
Передо мной за столом сидела старуха. Седые сальные волосы спускались на её лицо, и я не могла разглядеть его. Старуха была в сером балахоне. Перед ней на столе стояла свечка и пепельница.
— Здравствуйте, — ещё раз сказала я.
Старуха подняла голову, и я вздрогнула.
Её лицо было маской. Старой морщинистой маской с бородавкой на подбородке и кустистыми седыми бровями. Глаза под этими бровями блеснули черными точками.
— Кхе, — сказала старуха.
Я сжала рукой свою сумку.
Старуха несколько секунд изучала меня. Двигаться я не смела.
— Садись, — кивнула она мне на стул.
Я села.
— Что ты хочешь?
Я вздохнула.
— Понимаете… — Нет, — отрезала старуха.
— Нет. Не нужно ничего объяснять. По крайней мере сейчас. Чего ты хочешь?
Я молчала. Старуха ждала.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне, — наконец проговорила я.
Старуха ухмыльнулась.
— Все хотят этого. Всем нужна помощь. А почему я должна помогать тебе, девочка?
Мне не понравилось такое обращение.
— Я просто хочу, чтобы вы помогли мне — вот и всё. Ваше дело, будете вы это делать или нет. И я не девочка.
Старуха улыбнулась. Зубы у нее были желтые и гнилые.
— Мне нравится твой ответ. Хорошо, я помогу тебе. А теперь подумай и скажи, что я должна сделать. Не люблю работать с людьми, которые не понимают, что им надо.
— Я понимаю, — ответила я.
— Я хочу забыть… кое-что.
— Что или кого?
Я взяла пепельницу и стала вертеть её в руках. Старуха зажгла свечу.
— Кого, — ответила я, и огонек свечки вздрогнул.
— Я хочу забыть человека, которого люблю. Помогите мне сделать это.
Старуха покачала головой.
— Нет. Я не могу.
Я поставила пепельницу на стол.
— Как? Но вы же… вы же… ведьма!
Последнее слово я сказала так, будто это было ругательством. Старуха ухмыльнулась и встала из-за стола.
Она была невысокой. Серый балахон полностью скрывал её фигуру, седые волосы упали на спину, как клубок с нитками.
Старуха гордо вскинула голову и посмотрела в зеркало напротив.
— Да. Ну и что?
— Мне говорили, вы можете все, — прошептала я.
Старуха обернулась и посмотрела мне в глаза. Она протянула руку и приподняла ладонью мой подбородок.
— Забыть? Ты действительно хочешь забыть?
Я кивнула.
— Ни один человек не может заставить другого человека забыть что-то, — сказала старуха.
— И я не могу. Но если ты хочешь сама… Тогда я могу сделать так, что ты перестанешь вспоминать. Ты будешь помнить, но не будешь вспоминать. Хочешь?
Я кивнула. Старуха отпустила мою голову и села.
— Тогда иди. Придешь через неделю, в это же время. А пока обдумай всё ещё раз. Если не придешь, я буду знать, что ты передумала.
— Я не передумаю, — покачала головой я.
— Посмотрим. Иди.
Я встала и вышла из комнаты в коридор. А потом — из квартиры.
Черная дверь сама закрылась за мной.
Через неделю я пришла вновь.
— Значит, ты не передумала, — сказала старуха, увидев меня на пороге.
— Нет.
— Тогда иди сюда. Садись за стол.
Я села, а старуха встала сзади, положив свои руки мне на плечи. Её руки пахли плесенью.
— Ты не боишься?
— Нет. Не боюсь.
— Врешь. Неизвестное всегда страшно.
— Боятся, когда есть что терять. А мне терять нечего.
— А твои воспоминания?
— Они ничего не стоят.
Старуха чуть сжала мне плечи.
— Как знать… Что ж, если ты решила окончательно, тогда я начну.
— Начинайте.
Внутри меня всё вздрогнуло, когда старуха переложила ладони с плеч мне на глаза. Ладони её были холодными и слегка влажными. Старуха начала что-то бормотать.
Страница 1 из 2
