— Прекрасная ночь, сестрицы! — Пойдемте скорее шалить!
Добавить в моё избранное
5 мин, 21 сек 11256
Легкий холодный ветер гулял по лесу, разнося зеленую листву во все стороны. Потоки его словно подхватывали, кружили, уносили, играли с тобой, дарили легкость. Слова его были приятны, нежны и трепетны, словно первые полевые цветы. Шептал он о далеких странах, о людях живших когда-то и живущих теперь, рассказывал сказки далеких земель, о горах и морях… И вновь улетал в даль, обещая вернуться и рассказать длинные теплые сказки в холодной ночи… Старый пруд спал, ни волн не было, ни движения в нем. И даже ветер не тревожил его. Лишь луна изредка поглядывала на свое прекрасное отражение, пытаясь рассмотреть, что же происходит там, внутри этих спокойных темных вод. Ведь сегодня особый день, день празднества… — Небо ясное и прекрасное! Мать моя луна… — раздался тихий мелодичный голос.
Посреди става вынырнула красивая, обнаженная девушка. Её длинные, иссиня-черные волосы, обрамляли мокрое тело, белое и хрупкое. На устах её играла легкая улыбка, она оглянулась вокруг и так же мелодично, но уже более громко нараспев протянула:
— Сестрицы мои! Мавы родные… Выходите на брег, сестры сводные… Со смехом показалось ещё несколько девушек, которые медленно плыли к берегу, у которого росла большая старая ива. Каждая не похожа на другую — у одной волосы зеленые, у другой черны как ночь, глаза их были темными, непроницаемыми, синие уста холодными и прекрасными как лед. Они так же неспешно выходили из воды, весело оглядывались вокруг, закликая других поспешить. Обнаженные тела навы прикрывали листьями да водорослями. У иных и вовсе ничего не было под длинными спутанными волосами.
Вскоре девушки уже со смехом начали танцевать и напевать песни красивыми голосами. Рады они вновь побывать на берегу, перекликнуться с сестрами лесными, да понежиться в лучах матери луны. Но недолго предавались девушки веселью, неожиданно чей-то голос выбился из общего:
— Сестрицы мои! Да придет ли к нам парень на сей раз?
Хоровод бледных девушек остановился, пропуская владычицу свою. Она была похожа на них — такая же хрупкая, холодная, длинные красного цвета волосы играли в лунном свете. Облачение из мокрой грязной некогда сорочки, испачканное озерным мулом, тянулось за нею. Решила сегодня она, в великий праздник всех нав, разделить игру их с живым.
Качели, которые сплели они раньше, пришлись по душе ей, и она медленно начала раскачиваться на одной из них.
— Коль повезет, паренек уж придет… Она ничего не ответила на слова одной из сестер, так и продолжая качаться то им на встречу, то от них. Русалки уже мирно сидели одна подле другой, расчесывая друг другу красивые волосы.
— Нет, сестрицы мои, навы… Песнь нашу пора уж начать.
Пусть юноши глупы и лукавы Придут сладость нашу вкушать… «Ну и пускай все думали, что идти ночью к ставу безумно! Я же не трус, как мой брат. Раз есть русалки — нужно их повидать. А что бы эти лукавые отродья меня не утащили к себе, у меня средство-то есть».
Молодой парень шагал через лес, держа путь к озерцу, которое он очень любил. Как и все в его поселении. Да не решались они, трусы, пойти поглядеть на нав, гуляющих по берегу. Глупые женщины думали, что если полынь будет с собой — это поможет. Кидали растение везде, где только воду видели. Нет, он не такой глупый. Предания говорили, что не может нечестивица подойди спереди, только со спины напасть, да и защекотать до смерти. Крест нательный спасал на груди. Вот и одел он их два — один перевернул на спину, да и пошел посмотреть на девушек мертвых.
Где-то невдалеке послышалась мелодичная тихая песня. Юноша, словно завороженный, пошел навстречу чарующим звукам, не видя подвоха. Вскоре, он уже очутился на берегу, где седели прекрасные, красивые, нежные создания, напевавшие песню. Ни одной мысли не пронеслось в голове, настолько красива песнь была, такие безумно красивые оголенные юницы виделись ему. Вдруг, где-то позади раздался шум, потом крик, и одна из них, совершенно голая, побежала к сестрам, прячась за ними.
— Крест у него, любимые, на спине… Они тут же прекратили петь, и молодой парень, наконец, освободился от чар этих звуков. Да поздно было бежать, стоял он перед ними, смотря на каждую, а они — видели его. И не убежишь теперь, бегают они быстро, догонят уж точно.
«Что же делать теперь?» — думал он.
Ни одна не решалась подойти, все ждали приказа своей владычицы. И молвила тогда она слово свое:
— Юноша, погляди на меня.
Буду уж вечно твоею.
Да только боюсь, как огня, Креста на тебе, чародею… Да не глуп был паренек, разгадал подвох в словах прекрасной мертвой девы. Не будет она его, утащит под воду да задушит.
— Коли так — сниму.
— ответил он.
— Да только угадай вначале имя мое.
Затрепетали хрупкие тела девушек, зашумели, словно неведомая сила заставила их встрепенуться. Но владычица оставалась спокойна.
Посреди става вынырнула красивая, обнаженная девушка. Её длинные, иссиня-черные волосы, обрамляли мокрое тело, белое и хрупкое. На устах её играла легкая улыбка, она оглянулась вокруг и так же мелодично, но уже более громко нараспев протянула:
— Сестрицы мои! Мавы родные… Выходите на брег, сестры сводные… Со смехом показалось ещё несколько девушек, которые медленно плыли к берегу, у которого росла большая старая ива. Каждая не похожа на другую — у одной волосы зеленые, у другой черны как ночь, глаза их были темными, непроницаемыми, синие уста холодными и прекрасными как лед. Они так же неспешно выходили из воды, весело оглядывались вокруг, закликая других поспешить. Обнаженные тела навы прикрывали листьями да водорослями. У иных и вовсе ничего не было под длинными спутанными волосами.
Вскоре девушки уже со смехом начали танцевать и напевать песни красивыми голосами. Рады они вновь побывать на берегу, перекликнуться с сестрами лесными, да понежиться в лучах матери луны. Но недолго предавались девушки веселью, неожиданно чей-то голос выбился из общего:
— Сестрицы мои! Да придет ли к нам парень на сей раз?
Хоровод бледных девушек остановился, пропуская владычицу свою. Она была похожа на них — такая же хрупкая, холодная, длинные красного цвета волосы играли в лунном свете. Облачение из мокрой грязной некогда сорочки, испачканное озерным мулом, тянулось за нею. Решила сегодня она, в великий праздник всех нав, разделить игру их с живым.
Качели, которые сплели они раньше, пришлись по душе ей, и она медленно начала раскачиваться на одной из них.
— Коль повезет, паренек уж придет… Она ничего не ответила на слова одной из сестер, так и продолжая качаться то им на встречу, то от них. Русалки уже мирно сидели одна подле другой, расчесывая друг другу красивые волосы.
— Нет, сестрицы мои, навы… Песнь нашу пора уж начать.
Пусть юноши глупы и лукавы Придут сладость нашу вкушать… «Ну и пускай все думали, что идти ночью к ставу безумно! Я же не трус, как мой брат. Раз есть русалки — нужно их повидать. А что бы эти лукавые отродья меня не утащили к себе, у меня средство-то есть».
Молодой парень шагал через лес, держа путь к озерцу, которое он очень любил. Как и все в его поселении. Да не решались они, трусы, пойти поглядеть на нав, гуляющих по берегу. Глупые женщины думали, что если полынь будет с собой — это поможет. Кидали растение везде, где только воду видели. Нет, он не такой глупый. Предания говорили, что не может нечестивица подойди спереди, только со спины напасть, да и защекотать до смерти. Крест нательный спасал на груди. Вот и одел он их два — один перевернул на спину, да и пошел посмотреть на девушек мертвых.
Где-то невдалеке послышалась мелодичная тихая песня. Юноша, словно завороженный, пошел навстречу чарующим звукам, не видя подвоха. Вскоре, он уже очутился на берегу, где седели прекрасные, красивые, нежные создания, напевавшие песню. Ни одной мысли не пронеслось в голове, настолько красива песнь была, такие безумно красивые оголенные юницы виделись ему. Вдруг, где-то позади раздался шум, потом крик, и одна из них, совершенно голая, побежала к сестрам, прячась за ними.
— Крест у него, любимые, на спине… Они тут же прекратили петь, и молодой парень, наконец, освободился от чар этих звуков. Да поздно было бежать, стоял он перед ними, смотря на каждую, а они — видели его. И не убежишь теперь, бегают они быстро, догонят уж точно.
«Что же делать теперь?» — думал он.
Ни одна не решалась подойти, все ждали приказа своей владычицы. И молвила тогда она слово свое:
— Юноша, погляди на меня.
Буду уж вечно твоею.
Да только боюсь, как огня, Креста на тебе, чародею… Да не глуп был паренек, разгадал подвох в словах прекрасной мертвой девы. Не будет она его, утащит под воду да задушит.
— Коли так — сниму.
— ответил он.
— Да только угадай вначале имя мое.
Затрепетали хрупкие тела девушек, зашумели, словно неведомая сила заставила их встрепенуться. Но владычица оставалась спокойна.
Страница 1 из 2
