Струны

Не могу ее забыть.

— Не знаю, — говорю я, — появился откуда-то. А как же… Путник? Нет. Как у источника в дюнах. Можно так оставить.

— Хорошо.

— Она вдруг становится серьезнее. Гитаристка всегда относилась серьезно к своей музыке.

— Я сочиню для тебя мелодию… Она бьет по струнам и они благодарно поют. Ее пальцы бегут по грифу, аккорды пролетают сквозь меня, как мутные призраки, задевая когтями какие-то струны у меня в душе. Сколько их там? Четыре, как у скрипки? Шесть? Семь? Три? Или я похож на барабан?

Когда она берет баррэ, солнечный луч вспыхивает на Ее ногте и целит мне в глаза. Она никогда не красила ногти и всегда стригла их до нужной длины. В детстве Она ходила в музыкальную школу. Помню, как я впервые увидел Ее. Она тащила футляр по размеру больше Нее самой.

Она играет… Играет не только на гитаре, но и на струнках, дрожащих у меня внутри. Она видит мою душу так же четко, как свой инструмент. Может, в чем-то я тоже был ее инструментом. Когда-то… Среди ночи меня разбудил звенящий, как разбитый стакан, крик. Сев на кровати, я понял, что он звучит у меня в голове, постепенно затухая, отражаясь эхом от тонких стенок черепа. Темно. Только уличный фонарь осторожно выглядывает из-за идущей волнами занавески. Что-то скрипнуло, вдалеке прошуршал по асфальту одинокий автомобиль. Заглянул фарами в мою спальню.

Глаза медленно привыкали к свету. Вот стол. Вот стул. Матовый блик телевизора. Изогнутая тень цветка на окне. Никого. Тишина надавила на уши и опутала все вокруг.

Я встал и двинул на кухню, спотыкаясь о мебель, тумбочка, казалось, сама подставила мне подножку. Кран протекал. Металлическое кап-кап-кап било по усталому мозгу. Свет не включил — поберег глаза.

Я один. Совсем один, но я уже привык к этому. Без нее я везде один, даже в центре шумной вечеринки. Сегодня я хотя бы трезв и побрит, и мысли о суициде ушли. Даже как-то скучно без них.

Взял со стола холодную кружку, набрал воды. Кап, кап, кап… Выпил, шумно и жадно, как собака. Кружка стала скользкой и я поставил ее на место. Она прощально звякнула и умерла. Без меня она лишь мертвый кусок керамики. Прямо как я… без Гитаристки. В этом доме каждая вещь похожа на меня.

Я все-таки включил свет, поморгал покрасневшими веками. Зайдя в ванную, вгляделся в зеркало. Ну и рожа. Рожа улыбнулась, и сразу стало легче. Нет, для меня еще не все потеряно. Я буду жить дальше, сочиню еще немало песен и буду посвящать их другим женщинам. Потерял одну, найду другую. Жизнь продолжается, правда?

Тин-нь… В окружающей тишине одинокая нота прозвучала в полный голос и впилась, кажется, в самое сердце. Гитара? Похоже на то. Только сейчас я вспомнил, что проснувшись не увидел гитары, висевшей всегда на стене. Хотя было темно, я не вглядывался, она конечно висит там, на месте, на гвозде, который я вбил в прошлом году. Что за глупые мысли?

Я постоял еще полминуты, напрягая слух, но ничего не услышал, даже машин на улице. Все уснуло. Только я не спал в этом слепом мире, именно с теми, кто не спит по ночам, всегда происходит самое страшное. Я принялся смеяться над собой, но тут звук раздался снова.

Тин-нь… Уже сильнее, настойчивее. Ночной воздух дрожит, как поющая струна. Нет. Нет, показалось.

Бр-р-рым-м… Целый аккорд. Если напрягусь, узнаю даже, какой. Да… Но этого не может быть. Сердце, кажется, остановилось. Каждая мышца в моем теле похолодела и сжалась. Бр-р-рым-м… Я побежал. Рванулся, как сумасшедший, навстречу звукам в тишине, лихорадочно зажигая свет в каждой комнате, везде, больше, больше света! В моей груди играл судорожный страх пополам с безумной надеждой. Я трясся, я дрожал, словно от дикого холода, я дышал, как загнанный конь.

Кто-то бренчит на гитаре у меня под окнами, на улице, подумал я, но ощущение, что я сошел с ума или сплю, не проходило. Только я не спал. Может быть, я сошел с ума.

Ввалившись в спальню и с размаху врезав по выключателю, я увидел. Увидел и замер.

Мой город глотает дым, Я тихо бреду по лужам.

Седым Небесам я наверно не нужен… Гитара не висела на стене. Она лежала на кровати на расправленной, скомканной потной простыне и… Играла. Струны вздрагивали, извивались, дергались и пели. Словно чьи-то пальцы оттягивали их и отпускали, творя мелодию. Только пальцев не было. Только воздух. Гитара играла сама. Сама по себе. Сама перебирала свои тонкие струны, наслаждалась звуками своего голоса.

Я хотел потрогать, но боялся подойти. Я улыбнулся. Я сплю, подумал я, такое бывает только во сне. Но это был не сон. Я это точно знаю. Гитара пела. Пела сама.

Я заворожено смотрел на нее, вглядывался в дрожание струн, не в силах сдвинуться с места. Рука замерла на выключателе. Я сглотнул, даже это движение далось мне с трудом.

Это была наша с Гитаристкой песня. Никогда раньше не думал, что музыка может внушать такой страх.