Вожатый Влад устало опёрся на грабли, которыми собирал прошлогодние листья. Обернулся в сторону ближайшего корпуса.
Добавить в моё избранное
4 мин, 45 сек 2103
И вообще, идём домой, Влад наверняка уже чай заварил.
Оксана легко поднялась с травы, и они побрели в сумерках через огромный пустой лагерь.
По дороге завернули к голубому корпусу, разрисованному цветами и облаками, и Серёжа показал девушке невысокий постамент с одиноко торчащей гипсовой ногой — всё, что осталось от статуи. А потом оба проскользнули к одному из заколоченных домиков, и Оксана отодвинула доску у окна. Из щели лился тёплый электрический свет.
Влад сидел на старой кушетке, сбросив косуху, и негромко наигрывал на старенькой шестиструнке вечную «Группу крови». Оксана прищурилась: в лице вожатого, мрачноватого, уверенного в себе и всегда одетого в чёрное, ей почудилось неуловимое сходство с Виктором Цоем. Тёмные глаза, тёмные вьющиеся волосы, падающие на плечи, упрямый подбородок. Наверное, Влада придумала девушка. Или парнишка, мечтавший о крутом старшем брате.
— Явились? — Влад отложил гитару и кивнул на застеленный клеёнкой стол, где приютилась советская электроплитка с чайником, пакет с печеньем и три разнокалиберных кружки.
— Чайник, между прочим, уже остыл.
— Ничего, подогреем.
— Серёжка сноровисто взялся за дело, распотрошил пачку заварки, насыпал в кружки сахар. Оксана забралась на давным-давно списанную кровать, завернулась в пахнущее палой листвой одеяло. Взгляд скользил по стенам домика, выхватывая то плакаты разных рок-групп, то мягкие игрушки, рассевшиеся по углам, то детские рисунки — всё, что дети оставляли или забывали в корпусах в конце смены, а они любовно собирали.
Над кушеткой Влада висел календарь на этот год. Дата заезда в нём была обведена красным маркером.
— Ещё неделя, — словно прочитав её мысли, заметил Серёжка.
— Надо с лесными договориться, — оторвался от гитары Влад.
— Чтобы ни клещей, ни пожаров. Как раз управимся, а потом приедут.
— Угу, — сонно пробормотала Оксана.
— Может, ещё кого-нибудь придумают.
А пока они справятся втроём. Утонувшая девушка, Призрачный пионер и Чёрный вожатый.
Оксана легко поднялась с травы, и они побрели в сумерках через огромный пустой лагерь.
По дороге завернули к голубому корпусу, разрисованному цветами и облаками, и Серёжа показал девушке невысокий постамент с одиноко торчащей гипсовой ногой — всё, что осталось от статуи. А потом оба проскользнули к одному из заколоченных домиков, и Оксана отодвинула доску у окна. Из щели лился тёплый электрический свет.
Влад сидел на старой кушетке, сбросив косуху, и негромко наигрывал на старенькой шестиструнке вечную «Группу крови». Оксана прищурилась: в лице вожатого, мрачноватого, уверенного в себе и всегда одетого в чёрное, ей почудилось неуловимое сходство с Виктором Цоем. Тёмные глаза, тёмные вьющиеся волосы, падающие на плечи, упрямый подбородок. Наверное, Влада придумала девушка. Или парнишка, мечтавший о крутом старшем брате.
— Явились? — Влад отложил гитару и кивнул на застеленный клеёнкой стол, где приютилась советская электроплитка с чайником, пакет с печеньем и три разнокалиберных кружки.
— Чайник, между прочим, уже остыл.
— Ничего, подогреем.
— Серёжка сноровисто взялся за дело, распотрошил пачку заварки, насыпал в кружки сахар. Оксана забралась на давным-давно списанную кровать, завернулась в пахнущее палой листвой одеяло. Взгляд скользил по стенам домика, выхватывая то плакаты разных рок-групп, то мягкие игрушки, рассевшиеся по углам, то детские рисунки — всё, что дети оставляли или забывали в корпусах в конце смены, а они любовно собирали.
Над кушеткой Влада висел календарь на этот год. Дата заезда в нём была обведена красным маркером.
— Ещё неделя, — словно прочитав её мысли, заметил Серёжка.
— Надо с лесными договориться, — оторвался от гитары Влад.
— Чтобы ни клещей, ни пожаров. Как раз управимся, а потом приедут.
— Угу, — сонно пробормотала Оксана.
— Может, ещё кого-нибудь придумают.
А пока они справятся втроём. Утонувшая девушка, Призрачный пионер и Чёрный вожатый.
Страница 2 из 2
