Бездна

Лестница, уходящая вниз под полог тьмы, который местами ютился вокруг светящихся тусклым зеленовато желтым светом фигур, оказалась мягкой, будто покрытой травой. Спускаясь вниз, Ланс настороженно, внимательно изучал, то, что открывала ему тьма.

Глаза, привыкшие к темноте, показывали ему неясные силуэты каменных статуй, и очертания нового адского круга, через который ему предстояло пройти.

Каменная фигура, словно оживший кошмар, предстала перед ним, расправив каменные крылья. Подойдя поближе, Ланс ненароком коснулся ее пульсирующей от боли рукой, которую он поддерживал более здоровой правой.

В этот же момент свет внутри фигуры усилился, послышался пугающий скрежет. Фигура, оказавшись горгульей, стала оживать.

Ланс увидел, как из — под рассыпавшейся каменной крошки обозначилась голова, поворачиваясь в его сторону.

Отпрянув, он прыгнул во тьму, стараясь уйти от сверлящего взгляда монстра, но тот оказался проворнее. Расправив крылья, горгулья стряхнула с себя остатки камней, и, упершись когтями в каменный постамент, она, оттолкнувшись, взмыла в воздух.

Ланс, не теряя времени, кинулся к находящимся в десяти метрах от него массивным воротам, сквозь которые проходили предупреждающие лучи ядовито зеленого света, однако он не заметил этого, потянув за ржавое кольцо.

Вылетевший из открытой двери поток летучих мышей, слегка сбил с толка горгулью, изголодавшуюся за время многовекового сна. И дал Лансу короткую фору, чтобы заскочить внутрь.

Однако, крепкие на вид ворота, на которые возлагал надежды Ланс, разъяренная горгулья разнесла вдребезги. Оставляя за собой облако каменной пыли, она, царапая потолок, летела за ним.

Дело дрянь, — подумал Ланс, прижимая к себе обожженную левую руку, правая ободранная о грубый камень стен кровоточила, но он не обращал на это внимания, желание выжить обострило его реакцию. Совершая резкие повороты между колоннами, он рассчитывал выиграть больше времени и оторваться от преследующего его каменного дьявола.

Наконец, на горизонте мощной, обитой бронзой, дверью замаячила надежда. Буквально влетев под низкую арку, украшавшую вход, он на ходу вцепился мертвой хваткой в ручку двери и невероятным рывком захлопнул дверь, подперев ее толстым и тяжелым дубовым брусом.

Повернувшись, он вошел в следующий зал, который мало чем отличался от прежнего, разве что потолок был ниже, и колонны казались более стройными и зауженными к верху. Непонятные символы, выгравированные на кубических постаментах колонн, внушали страх и желание покинуть это место, не предвещающее ничего хорошего.

Неспешно и осторожно ступая по скользким от воды каменным плитам, Ланс с каждым шагом все сильнее ощущал чье-то присутствие. Иногда ему казалось, что за ним наблюдают люди в черных монашеских рясах, ростом не выше ребенка со скрывающими лица накинутыми темными капюшонами. Но, как только он замечал их, они бесследно исчезали на глазах, так легко, будто растворяясь в воздухе.

— Не хватало еще сойти с ума, — пугаясь собственных мыслей, подумал Ланс.

Словно пророча себе будущее, он постарался не думать вовсе, но все оказалось тщетным, когда вдруг он ощутил невыразимый словами, гул. Проникая холодным клинком все глубже в его сознание, он навевал мысли о сумасшествии, убивал присутствие духа. Шаги начали не вольно замедляться, пока не прекратились вовсе. Зажав уши руками, Ланс упал на колени.

— Только не сойти с ума. Только не сойти с ума, — шептал он вслух, корчась в муках.

Мысли шедшие откуда-то из глубины его существа говорили ему о том, что гул надо прочувствовать и отдаться ему. Они пугали его. Мерзкий, липкий, холодный пот струился по его спине. Руки, вцепившиеся в волосы, тряслись, глаза его сделались красными, и казалось, что они вот-вот лопнут от напряжения, оставив его слепым посреди адского мира.

— Прочувствуй его! — вторил ему внутренний голос более громко и отчетливо. Ланс, судорожно сглотнув, закрыл глаза руками, вжавшись в комок.

— Будь, что будет. Я чувствую, я отдаюсь, — мысленно произнес он.

Чей-то шепот, лязг металла, скрип несмазанной двери, птичий щебет, усиливались подобно рокоту двигателя набирающего обороты, форсировали его сознание, размывая грани существования мутной водой сумасшествия.

И вдруг все исчезло, звук перестал существовать, не было ни гула, ни шороха от его одежды ни дыхания. Встав и пошатываясь из стороны в сторону, Ланс побрел к возникшим перед ним неизвестно откуда, черным металлическим воротам. Коридор, в который, он попал, был узок, витиеватые символы на стенах, напоминавшие арабские, словно светились изнутри желтым светом, а снизу по всему походу парил, пахнущий серой, туман.

Коридор оказался невыносимо долгим, уходящим вниз на сотни метров, и закончился внезапно резко огромным изящно украшенным залом.