Бездна

Увидев его лицо, она просияла, вспомнив недавний сон, где они рука об руку гуляли по морскому побережью.

— Мари! Наконец-то! Милая моя, любимая. Прости! Это я виноват, — с отчаянием говорил он, прижимая ее к себе и покрывая ее лицо поцелуями. Я не должен был уезжать!

Отстранившись от него, она спросила:

— Простите, но кто вы?

Увидев испуг и гримасу боли на его лице, она смягчилась.

— Я видела вас в моем сне, но я не помню вашего имени. Как вас зовут?

— Я Ланс, — ответил он, дрожащим от волнения голосом. Я твой муж.

— Но я не пом…, — прервавшись, ответила она, почувствовав прилив нежности, на секунду ей даже захотелось броситься к нему, чтобы больше никогда не расставаться.

Он не знал, что сказать, безропотно глядя на нее, свою и чужую Мари.

— Мы очень любили друг друга, — промолвил, наконец, он.

— Неужели ты не помнишь этого?

Она смутилась, ей хотелось сказать нет, вернуться в привыкший и обжитый холодный мир, но волна тепла, подступив к горлу, бастиону разума, прорвала его. Образы, чувства обрывки фраз, названий скомканные в ее сознании, стали становиться ярче, отчетливее. Вот море — волны облизывают мокрый песок, она держится за шею мужчины, легкой пушинкой ежа в его руках, но лицо мужчины как в тумане, и почему-то больно, очень, очень. Звездное небо, созвездия яркие и понятные, словно живые и он рядом тот самый «звездный» человек, странное сочетание слов, само сорвалось с языка и звезды засияли ярче к ним можно прикоснуться, надо только протянуть руку и тропа среди звезд откроется ей, но она не одна, он рядом. Лица не видно, тьма вместо лица одна тьма, она засасывает ее в себя, водоворотом боль и ужаса. Автобус, чувство спокойствие, обыденности жизни — скрежет и визг тормозов, и грохот, бьющегося стекла, стремительная смена потолка полом, и жуткая мысль: — Ланс, любимый!«,» Прости!«. Отчетливый образ его улыбающегося лица, она вспомнила его лицо, вспомнила! Сколько счастья можно испытать, созерцая это лицо, складки возле губ, щетина, внимательный и теплый взгляд, проникающий и согревающий ее душу. Агония, боль тоннами воды, обрушивающиеся на нее сквозь разбитые окна. Страх, ужас и неотвратимость.»

— Я, я не знаю, — в ужасе ответила она, закрывая лицо руками и вытирая хлынувшие слезы, страх и ужас вернулись, принеся с собой забытые воспоминания.

Ланс обнял ее, свою испуганную, растерявшую тепло жизни в этом жутком, чужом удручающем своей серостью мире.

— Помнишь, как мы познакомились? — спросил он, и, не веря своему счастью заглянул в ее глаза.

Теплая волна от понимания, что он рядом, что все хорошо и можно ничего не бояться, прошла сквозь ее сердце и поднялась выше.

— Прости, что я оставила тебя, — прижимаясь к нему всем телом, прошептала она.

Тем временем люди, шедшие за Лансом, вышли на равнину, и, созерцая Великую Дверь, с трепетным чувством опустились на колени.

— Кто они? — спросила Мари.

— Это друзья.

Заигравшая чистая и светлая мелодия, возвещала открытие Двери, и на равнину хлынули потоки солнечного света. Мелодия шла от каждого лучика, от мельчайшей крупицы света, возвещала об открытии дороги в Царствие Божие. Вскоре они перестали слышать друг друга, поглощенные мелодичностью и красотой света, они наступали на его лучи, уходя наверх. Увидев счастливые образы из своих жизней, они покрепче взялись за руки, и, улыбнувшись, полностью вошли под покров белого ласкового света.

ЭПИЛОГ.

Пробуждение напоминало подъем с ужасной глубины, но он не сдавался и все плыл вверх. Стремясь к этой далекой солнечной поверхности, пока резко открытые глаза не зажмурились от непривычного яркого света.

Повернув голову, он увидел ее платье, висящее на дверце шкафа.

Поднявшись, он подошел к нему, вдыхая ее запах, такой родной и близкий, что им невозможно было надышаться.

Их фотография, сделанная во время медового месяца, излучала счастье. Беззаботные улыбки двух любящих людей, смотрели на него. На календаре в красной рамке было обведено 30 сентября, день отъезда на юбилей издательства и книжную выставку.

— Но этого не может быть, — с трудом приходя в себя, прошептал он.

— Я, мы. Мы же только, что были там!

Внезапно зазвонил телефон, эта мелодия, которую любит Мари.

И взяв трубку, он услышал ее голос:

— Привет, соня! Если я тебя разбудила, то прости, только я сегодня освобожусь пораньше и обязательно тебя провожу. Алло! Ты меня слышишь?!

От быстроты произошедшего Ланс едва не сходил с ума, но ее голос, живой, настоящий, как тогда три года назад. Это невозможно.

— Алло?!

— Да, я тебя слышу, — нервным, неопределенным голосом ответил он, до сих пор не осознавая, что произошло.

— С тобой все в порядке?

— Да, любимая, со мной все в порядке.