Бездна

Остальные поняли сказанное не сразу, словно отказываясь воспринимать услышанное. Самаритянка потерялась, не зная, что сказать, потом выполнила несколько жестов на языке глухонемых. После чего поникла еще больше.

— Что? Что ты у него спросила? — поинтересовался Священник.

— И что он тебе ответил? — добавил свое Наемник.

— Я спросила, где нам взять этот жетон?

— А он?

— Он ответил, что не знает, но без жетона переправлять нас не будет.

— А другие перевозчики, не такие требовательные, здесь есть? — спросил Священник.

Самаритянка снова перешла на жесты, после чего грустно сказала:

— Нет. Он единственный.

Тут Ланс вспомнил про ту монету, о которой говорила Цыганка, и, достав ее, протянул лодочнику. Тот внимательно взглянул на нее, и, взяв, убрал ее в полы своего пиджака.

— Он хочет, чтобы мы шли за ним, — сказала Самаритянка.

Люди с подозрением пошли следом.

— Вы полны сюрпризов мой друг, — шепнул Лансу Священник, проходя мимо.

Ланс ничего не ответил, посмотрев на теряющийся в тумане берег, он думал о Мари, как он увидит ее, что скажет, но мысли терялись от волнения, расплываясь по голове дурманящим сонным чувством.

Лодка напоминала венецианскую гондолу, только была гораздо больше и шире в корме. Лодочник первым зашел в нее, взяв в руки огромное ростом с человека весло, он безразлично дожидался, пока все равномерно устроятся, и оттолкнулся от берега.

Лодка начала свое скольжение по мутной отражающей белое небо водной глади. Нарастающее волнение, невозможно было передать словами, руки тряслись, мысли хаотично путались, запинаясь друг о друга.

Звук удара лодки о берег лишил всех мыслей, не сразу поняв, что в действительности произошло, люди выходили из нее, не веря собственным глазам.

Но и тут их ждало небольшое разочарование, пелена сплошного тумана скрывала все вокруг. Ланс не стал ждать ни минуты, сорвавшись с места, он побежал, выкрикивая ее имя, остальные не желая расставаться со своим спасителем, последовали за ним.

Ветер стих, но она не спешила выходить из своего убежища.

Теплые солнечные ослепляющие рассудок видения наполнили ее, стараясь утешить и приглушить отчаяние.

Не зная ни людей, ни места в которых побывал человек, глазами которого она смотрела этот фильм, она не заметила, как погрузилась в спасительный сон.

Ей снилось море и человек из ее видений, держащий ее за руку.

Она посмотрела на него, спокойно положила голову ему плечо.

Безмятежное счастье, открыло ей второе дыхание, вливая в нее все новые и новые силы. Она открыла глаза, и, увидев пейзаж, где господствовал белый туман, тяжело вздохнула, спрятав лицо в ладонях.

Сначала ей послышался шепот, насторожившись, она выглянула из единственного не обвалившегося окна, стараясь двигаться как можно меньше, чтобы сохранить тепло.

Шепот исходил из клубов сияющего белизной тумана. По мере того, как ее взгляд проникал в него, шепот усиливался, до тех пор, пока она не начала разбирать слова, обрывки фраз.

Не веря собственным ушам, она поднялась в непреодолимом желании расстаться с одиночеством и холодом. Туман поглотил ее сразу же, но она, привыкшая к его сырым, ледяным прикосновениям, не обращала на это внимания, поглощенная голосом, исходившим из тумана.

Услышав крик, она вздрогнула, и, растерявшись замерла в ожидании.

Ждать ей пришлось недолго, крик снова прорвал тишину, пробуждая в ней трепетные чувства. Доверившись внутреннему голосу, она побежала вперед. Теплая волна, продолжая подниматься, дарила ей незнакомое доселе чувство, обновляющее и возрождающее к жизни.

Выбежав на равнину перед Великой Дверью, она заметалась, определяя направление.

Крик шел с реки, она все явственнее чувствовала его отчаяние и боль. Этот крик искал, внося в холодный мир тумана огонь желания.

Люди шли за ним, с трудом ориентируясь в белых воздушных зарослях, обволакивающих их со всех сторон. Но Ланс не думал об этом, обратившись в слух, он кричал, выкрикивал ее имя, но в ответ было только эхо, и он снова кричал, отбрасывая тянущуюся неопределенность своей верой и настойчивостью.

Увидев возвышающуюся над туманом Великую Дверь, он пошел к ней.

Сумбурные чувства кипели внутри него, все, что он считал ненужным и забытым, восстало против него, раздавая пощечины.

Сначала он попытался бороться с этим досаждающими ему чувствами, но вскоре, по велению внутреннего голоса, принял их, тотчас выйдя на равнину. Увидев ее, уставшую и дрожащую от холода, в каком то старом тряпье, он на мгновенье испугался, что опоздал.

— Мари! — крикнул он, и побежал к ней.

Первым чувством, овладевшим ею, было смятение и страх. Видя приближающегося к ней человека, она захотела убежать, но теплая волна, поднимающаяся с глубины, не позволила ей сделать это.