Бездна

Как твое творчество?

— В норме, — солгал я.

— Я имею в виду, сможешь ли ты закончить чуть пораньше и к конкретной дате. Видишь ли, решили выпустить юбилейную серию книг, так сказать особого образца, — закончив, он посмотрел на меня и в его сытых от спиртного глазах, мелькнула искра деловой трезвости.

— Хорошо я постараюсь, — ответил я, ощутив, как что-то нервное дернулось внутри меня.

— Да. Ланс… — Что?

— Извини, что мы не пригласили Мари, в следующий раз мы исправим это недоразумение, — снисходительно заверил он.

— Буду рад, — подчеркнуто вежливо ответил я, зная, что на подобные приемы приглашают, как правило, с женами, при этом не имеет значения, как долго они женаты. Кстати, я же так и не дозвонился до Мари.

Пройдя сквозь большие от пола до потолка прозрачные двухстворчатые двери в относительно прохладный и пустой холл, я набрал ее номер.

На этот раз оператор сказал, что абонент недоступен. Странно. Может у нее телефон разрядился. Позвонив на «домашний», я не услышал ничего, кроме долгих, глухих гудков.

— Вот теперь можно начинать нервничать, — пробубнил я.

— А вы, почему скучаете? — услышал я зазывающей кокетливый голос Великолепной Виктории, которую мне не так давно представил Лоренс, оставив род ее деятельности в компании загадкой.

— Никак не могу дозвониться до своей жены, — грубо буркнул я.

— О, какая неприятность. А может, она тоже занята, — прошептала Виктория, подходя ближе.

— Боюсь, что у вас с ней разные жизненные приоритеты, — процедил я, и, убрав ее руку со своей шеи, вышел на улицу, вновь набрав номер Мари.

Первый гудок, второй, третий… — Алло.

— Алло Мари. Почему у тебя… — Извините, это не Мари — ответил грудной мужской голос. Опешив, я переложил телефон к другому уху.

— Я врач из Центральной больницы Нью-Йорка. Ваша жена у нас.

— А что случилось? Я не понимаю!

— Автокатастрофа на автобане ведущего из аэропорта к мосту Вест Ривер. Нам очень жаль, она в операционной, мы делаем все, что можем.

— Как… — Приезжайте как можно быстрее. Мы… — Да я понял, уже выезжаю.

— Такси! — Что есть силы заревел, я, срывая голос и маша руками. Желтая машина такси, моментально среагировав, вынырнула из дорожного потока и остановилась.

— В аэропорт! И как можно быстрее! — закричал я.

— Вас понял, — ответил таксист, трогаясь с места.

ГЛАВА ВТОРАЯ — Доктор Конорс пройдите в третье отделение, — услышал он, едва войдя в помещение больницы.

Ощущение тревоги чего-то неотвратимого скоблило грудь не давая возможности вздохнуть, а суматоха, царившая в больнице лишь добавляла нервозность.

Столкновение двух набитых людьми автобусов на мосту Вест Ривер, стало крупнейшей автокатастрофой года. Во всех новостях по телевизору и радио только и говорили об этой ужасающей трагедии, показывая куски искореженного метала и работу спасателей, водолазов, пытающихся добраться до второго автобуса, оказавшегося под мостом. Причиной данного происшествия пресса предусмотрительно объявляла человеческий фактор, либо на результаты следствия, которое, учитывая поднявшуюся шумиху, уже началось.

Увидев знакомое лицо в белом халате, он вцепился в него глазами, стараясь не потерять в бурлящей толпе.

— Как она? Она жива? — с глазами, полными ужаса спросил он, ухватившись за локоть доктора.

— Пройдемте, — сухо ответил он, опуская глаза.

— Что с ней?

— Мы сделали все, что смогли, чтобы спасти ей жизнь.

Она в коме.

Боль в сердце, мучительная и резкая сковала его так, что он едва поспевал за доктором. Стараясь восстановить дыхание, он сделал медленный вдох, держась правой рукой за стену. Но, разъедающие надежду, тревога и неизвестность, смешавшись с запахом больницы, который он ненавидел с детства, подкашивали ему ноги.

Увидев ее, он, обессиленный, опустился на колени. Сжавшись в комок, он держал за ее руку, целуя пальцы, недавно вертевшие клиновый лист, радостные счастливые воспоминания теперь могли быть утрачены навсегда бессмысленным поворотом судьбы.

— Будет жить? — едва слышно вымолвил он.

— Она на аппарате искусственного дыхания, мы будем поддерживать ее, сколько потребуется. Может прийти в себя через день, год, а может не прийти никогда. Если вы верите в Бога, молитесь, если не верите, самое время начать… И сочувственно сжав ему плечо, доктор вышел.

Он остался сидеть возле груды больничной техники, от которой теперь зависела жизнь самого дорого ему человека. Он ждал чуда, надеялся на чудо. Она должна очнуться вот, вот… или в следующий час, это точно должно произойти… — Я так люблю тебя, ты не можешь меня здесь оставить, — он целовал ее руку, плакал, не в силах сдерживать слезы. Он просил, просил… Но все оставалось неизменным.