Кошка

Сытые смуглые дети удивленно смотрели на двух дядей с затравленными взглядами в рваном пыльном камуфляже и с автоматами, которые, махнув на все рукой, просто упали отдохнуть под изгородью. Потом мы поднялись и пошли дальше. Здесь войной и не пахло. Всюду была жизнь, из дворов слышалась музыка, изредка проезжали мимо машины, перекрикивались друг с другом соседки, плакали и смеялись дети.

— Поль, что-то не так, — то и дело повторял я, — давай спросим, где мы!

Но каждый раз, когда мы обращались с подобной просьбой, ответов либо не было вообще, либо они были довольно уклончивые. Я заметил еще кое-что — нам удивлялись только дети, взрослые не обращали на нас никакого внимания — либо напрямую игнорировали наши расспросы, либо просто советовали идти дальше, где мы, вроде бы, все узнаем. Куда дальше, было непонятно, но мы шли, удивляясь исчезнувшей усталости и жажде. Аккуратные дома все также чередовались с пыльными перекрестками узких грунтовых дорог, все так же сияло солнце, я знал, что где-то внизу блестит и плещется море, радостно возились дети, и кричали на них матери, лаяли собаки и свисали из-за заборов ветки с огромными черешнями, мы шли прямо, почему-то не сворачивая; и вдруг центральная улица сама круто повернула и уперлась в тупик.

В этот момент Поль радостно вскрикнул — перед нами стоял Дом. Именно его он хотел купить — зайдя за калитку, мы увидели балкон и веранду, и весь сад был аккуратно разделен покрытыми гравием дорожками. Я еще подумал, что где-то рядом должна быть добрая старушка, которая пригласит нас зайти, предложит умыться и отдохнуть и угостит чаем.

… Она сидела на скамейке у крыльца. Она выглядела моложе своих восьмидесяти и улыбалась. На руках ее лежала белая Кошка.

Я как сквозь вату услышал, как старушка пригласила нас зайти и отдохнуть; не знаю, куда в тот момент делся Поль, потоиу что все закружилось у меня перед глазами, их застилали слезы, а Кошка подняла свои большие и умные глаза на меня, наши взгляды встретились, и я понял, что мы больше никогда не расстанемся. Я понял, что разлука закончилась, и Моя Любовь от меня никуда не уйдет. Я подбежал к ней и хотел взять ее на руки, на что старушка сказала:

— Осторожно, милый, она уже не такая, как прежде… Я вопросительно посмотрел на нее, а она бережно передала мне белое пушистое тело. Когда я брал ее, мне показалось, что она слишком расслаблена и не двигает лапами. Я стал ее нежно гладить, а она мурлыкала и терлась об мою руку головой. Еще я заметил, что тело под пушистой шерстью неестественно худое и странно изогнутое. Я спросил у старушки, что случилось, и она рассказала мне грустную историю. Она рассказывала, а у меня лились слезы, и я прижимал искалеченное тельце к себе и мысленно клялся себе, Дому, Полю, старушке, странному месту, куда мы попали, что теперь НИКОГДА, НИКОМУ НИ ЗА ЧТО НЕ ОТДАМ МОЮ ЕДИНСТВЕННУЮ ЛЮБОВЬ… Старуха когда-то была американкой, медсестрой, и в шестидесятые попала во Вьетнам. Именно там, при отступлении в окрестностях Сайгона она в воронке от снаряда нашла бьющуюся в судорогах мою Кошку и принесла ее в госпиталь. Там она пыталась ей помочь, и Кошка выжила, но осталась почти полностью парализованной. Кошка была ей очень благодарна, и несмотря на свой недуг смогда объяснить старушке (тогда — далеко еще не старушке!), что она ждет меня, своего Любимого, что мы когда-то потерялись, не по нашей вине, что все равно дождется и не может (вернее не имеет право) не выжить, только выживать гораздо легче вдвоем — с женщиной, которая когда-то была мне и сестрой, и матерью, и дочерью… Слушая бабушку, я постепенно заснул, но когда опустилась моя рука с ее головы, Кошка зубами взяла мою руку и закинула обратно себе на голову, чтобы продолжать об нее тереться и мурлыкать, а я спал — спал, осознавая бесконечное, безграничное счастье, о котором всегда мечтает каждый, и не было больше воен`ной формы и оружия, не было крови и боли, не было войны и разрухи.

Я спал и не спал, я дремал и бодрствовал, но знал одно — это никогда не закончится… Была бесконечная радость слияния с вечнолюбимым существом, изначально предназначенным для меня, и было неважно, что в данном месте и времени я — всего лишь грязный загнанный солдат, а она — беспомощная парализованная кошка — ТЕ, КОМУ МЫ ПРЕДНАЗНАЧЕНЫ, ВСЕГДА С НАМИ, ПОТОМУ ЧТО НАМИ ДВИЖЕТ ЛЮБОВЬ, А ЛЮБОВЬ НЕ УМИРАЕТ НИКОГДА…