Светало. Над оврагом поднимался туман…
Добавить в моё избранное
5 мин, 27 сек 7106
Светало. Над оврагом поднимался туман. Промерзшая, покрытая инеем трава похрустывала под ногами. День обещал быть пасмурным. Пахло тленом.
Яков Самуилович Вейс очнулся позже всех и сильно задержался, выбираясь из-под тяжелой могильной плиты. Он помянул недобрым словом своих потомков, установивших ее, хотя потом вспомнил, что сам просил такую. «Лежащий камень не упадет», — говорил он, наставляя рыдающую дочь свою, Машеньку, и всхлипывающую племянницу Глашу. Эх, давненько это было! И разве мог он тогда подумать, что придется выбираться из-под этого самого камня, да еще и не единожды!
Пройдя по кладбищу и не встретив никого, он решил не морочить себе голову и пойти по следам усопших. Благо, в раскисшей дорожной грязи они отпечатались превосходно.
Дорога шла через жиденькую березовую рощу, по осени выглядевшую совсем сиротливо. Не найдя ничего привлекательного в пейзаже, Яков Самуилович увлекся изучением следов. Они были разные: глубокие и не очень, от ног, от рук и вообще непонятно от чего. Лед в лужицах был раскрошен и перемешан с грязью, на обочине валялись непонятно зачем вырванные пучки пожухлой травы. «Наверное, кто-то совсем оголодал, — думал Вейс, аккуратно обходя лужи.»
— И как они могут: по лужам, по грязи… никакого самоуважения!«Тут он заметил выделявшиеся на общем фоне следы от сапогов с коваными каблуками и круглыми точечками протекторов.» Фашисты!«— зомби брезгливо поморщился.»
Да, во время войны на этом кладбище были захоронены несколько солдат и офицеров. Как и Яков Самуилович, они были лютеранами. Выкопать их и увезти на родину никто не удосужился, их могилы просто втихаря сравняли бульдозером, будто их и не было вовсе.
— Вот ведь не думал, что буду в одной земле с фашистами лежать, — бормотал зомби, топая по дороге, — и нате-пожалуйста! А сапоги-то у них отменные, все не гниют никак… Издалека, из города, что пока скрывался за холмом, Яков Самуилович услышал шум, крики и выстрелы. «Опять ведь не успею!» — подумал он, прибавляя шагу и по своему обыкновению приволакивая правую ногу.
У Вейса сильно истлела тазобедренная кость, поэтому передвигался он медленно, и, как ни старался, не поспевал даже за теми, кто полз, цепляясь за землю руками и волоча остатки, а вернее сказать — останки туловища. Ползти же как они ему не позволяло чувство собственного достоинства.
В городе царил хаос. Повсюду деловито сновали мертвые, горели перевернутые повозки. Крики живых раздавались все реже и реже.
Яков Самуилович пару раз пытался пристроиться к какому-нибудь пиршеству, да все тщетно: то его бесцеремонно отталкивали, то от жертв оставались одни несъедобные косточки. И тогда он решил попытать счастья в каком-нибудь здании, попытаться найти спрятавшейся, затаившейся человеченки.
От мысли о еде Вейса буквально выворачивало наизнанку, но это придавало сил.
Он обследовал пару особняков на окраине, но так ничего и не обнаружил — мертвецы выгребли все подчистую, попутно выбив двери и окна. Он направился к центру.
Не встретив никого из своих соседей по кладбищу возле трехэтажного дома, при жизни Вейса служившего городским банком, он вошел, аккуратно перешагнув через обломки дверей. «Мертвые были тут, ну и что! — думал Яков Самуилович.»
— Может, кто спрятался, они и не заметили. А что еще делать? Через полчаса в городе вообще нечем поживиться будет. Что ж теперь, бродить по улицам? Или, как в прошлый раз, найти экскременты посвежее и стать посмешищем для всех? Ну уж нет, не бывать этому!«Вейс медленно шел, обнюхивая каждый закуток, каждую кладовку, каждую щель, куда только мог залезть человек. Безрезультатно обследовав первый этаж, он поднялся на второй, отметив, что, как и прежде, здание служило банком. Вейс понял это по запаху. По запаху денег. И почему-то это порадовало.»
Поднимаясь на третий этаж, Яков Самуилович уже было отчаялся, когда обнаружил огромный, в целую комнату, сейф. Вернее, сперва он обнаружил запах жертвы, а потом понял, что она прячется в сейфе.
— Подарок судьбы! Это подарок судьбы! — воскликнул он, принявшись ковырять замок.
Он понял, что мертвецы здесь были, да с сейфом не справились. Но он, Вейс — не такой как они. Замки никогда не были для него преградой. Именно взламыванием их он заработал себе на безбедную старость и сколотил неплохое приданое для дочки Маши и племянницы Глаши.
Замок был странной, незнакомой конструкции, но Вейс не сдавался. А из сейфа одуряюще пахло женщиной. Нежное, сочное мясо. Правда, с парфюмом перебор… «Щелк!» — и путь свободен. Неспеша, смакуя, открывал Яков Самуилович тяжелую бронированную дверь.
Внутри, в углу, под блестящими дверцами индивидуальных банковских ячеек, сжавшись в комочек, сидела девушка. Она широко раскрыла глаза и периодически издавала сдавленный писк, елозила ногами в чулках по бетонному полу, ощупывала дрожащими пальцами стены.
«Хороша!
Яков Самуилович Вейс очнулся позже всех и сильно задержался, выбираясь из-под тяжелой могильной плиты. Он помянул недобрым словом своих потомков, установивших ее, хотя потом вспомнил, что сам просил такую. «Лежащий камень не упадет», — говорил он, наставляя рыдающую дочь свою, Машеньку, и всхлипывающую племянницу Глашу. Эх, давненько это было! И разве мог он тогда подумать, что придется выбираться из-под этого самого камня, да еще и не единожды!
Пройдя по кладбищу и не встретив никого, он решил не морочить себе голову и пойти по следам усопших. Благо, в раскисшей дорожной грязи они отпечатались превосходно.
Дорога шла через жиденькую березовую рощу, по осени выглядевшую совсем сиротливо. Не найдя ничего привлекательного в пейзаже, Яков Самуилович увлекся изучением следов. Они были разные: глубокие и не очень, от ног, от рук и вообще непонятно от чего. Лед в лужицах был раскрошен и перемешан с грязью, на обочине валялись непонятно зачем вырванные пучки пожухлой травы. «Наверное, кто-то совсем оголодал, — думал Вейс, аккуратно обходя лужи.»
— И как они могут: по лужам, по грязи… никакого самоуважения!«Тут он заметил выделявшиеся на общем фоне следы от сапогов с коваными каблуками и круглыми точечками протекторов.» Фашисты!«— зомби брезгливо поморщился.»
Да, во время войны на этом кладбище были захоронены несколько солдат и офицеров. Как и Яков Самуилович, они были лютеранами. Выкопать их и увезти на родину никто не удосужился, их могилы просто втихаря сравняли бульдозером, будто их и не было вовсе.
— Вот ведь не думал, что буду в одной земле с фашистами лежать, — бормотал зомби, топая по дороге, — и нате-пожалуйста! А сапоги-то у них отменные, все не гниют никак… Издалека, из города, что пока скрывался за холмом, Яков Самуилович услышал шум, крики и выстрелы. «Опять ведь не успею!» — подумал он, прибавляя шагу и по своему обыкновению приволакивая правую ногу.
У Вейса сильно истлела тазобедренная кость, поэтому передвигался он медленно, и, как ни старался, не поспевал даже за теми, кто полз, цепляясь за землю руками и волоча остатки, а вернее сказать — останки туловища. Ползти же как они ему не позволяло чувство собственного достоинства.
В городе царил хаос. Повсюду деловито сновали мертвые, горели перевернутые повозки. Крики живых раздавались все реже и реже.
Яков Самуилович пару раз пытался пристроиться к какому-нибудь пиршеству, да все тщетно: то его бесцеремонно отталкивали, то от жертв оставались одни несъедобные косточки. И тогда он решил попытать счастья в каком-нибудь здании, попытаться найти спрятавшейся, затаившейся человеченки.
От мысли о еде Вейса буквально выворачивало наизнанку, но это придавало сил.
Он обследовал пару особняков на окраине, но так ничего и не обнаружил — мертвецы выгребли все подчистую, попутно выбив двери и окна. Он направился к центру.
Не встретив никого из своих соседей по кладбищу возле трехэтажного дома, при жизни Вейса служившего городским банком, он вошел, аккуратно перешагнув через обломки дверей. «Мертвые были тут, ну и что! — думал Яков Самуилович.»
— Может, кто спрятался, они и не заметили. А что еще делать? Через полчаса в городе вообще нечем поживиться будет. Что ж теперь, бродить по улицам? Или, как в прошлый раз, найти экскременты посвежее и стать посмешищем для всех? Ну уж нет, не бывать этому!«Вейс медленно шел, обнюхивая каждый закуток, каждую кладовку, каждую щель, куда только мог залезть человек. Безрезультатно обследовав первый этаж, он поднялся на второй, отметив, что, как и прежде, здание служило банком. Вейс понял это по запаху. По запаху денег. И почему-то это порадовало.»
Поднимаясь на третий этаж, Яков Самуилович уже было отчаялся, когда обнаружил огромный, в целую комнату, сейф. Вернее, сперва он обнаружил запах жертвы, а потом понял, что она прячется в сейфе.
— Подарок судьбы! Это подарок судьбы! — воскликнул он, принявшись ковырять замок.
Он понял, что мертвецы здесь были, да с сейфом не справились. Но он, Вейс — не такой как они. Замки никогда не были для него преградой. Именно взламыванием их он заработал себе на безбедную старость и сколотил неплохое приданое для дочки Маши и племянницы Глаши.
Замок был странной, незнакомой конструкции, но Вейс не сдавался. А из сейфа одуряюще пахло женщиной. Нежное, сочное мясо. Правда, с парфюмом перебор… «Щелк!» — и путь свободен. Неспеша, смакуя, открывал Яков Самуилович тяжелую бронированную дверь.
Внутри, в углу, под блестящими дверцами индивидуальных банковских ячеек, сжавшись в комочек, сидела девушка. Она широко раскрыла глаза и периодически издавала сдавленный писк, елозила ногами в чулках по бетонному полу, ощупывала дрожащими пальцами стены.
«Хороша!
Страница 1 из 2
