Всю ночь за окном завывал ветер. Мне казалось, что утро этого вторника вообще никогда не наступит. Заунывная песня ветра мешала мне спать, в ней было что-то угрожающее и недоброе…
8 мин, 45 сек 2976
Да, мы конечно же помнили. Незадолго до своей смерти она рассказывала нам историю о своем видении во время святочных гаданий, которое чуть не убило ее. Шею ее отражения в зеркале обхватила дымная петля, а Джулия чуть было не задохнулась. Потом она повесилась сама… Комнату снова наполнило молчание. Только теперь мы не смотрели друг на друга. Было страшно. Иррационально и безотчетно. Я потянулась за сигаретами.
— Джонатан, ты хотел что-то сказать, — произнесла я.
— Закончи свою мысль, пожалуйста.
— Да, конечно, — Джонатан поднес мне зажженную спичку, у нас не принято прикуривать от свечи… — Я хотел сказать, что зеркало вообще предмет многих суеверий. Их закрывают, когда в доме кто-то умирает, разбить зеркало — плохая примета, увидеть зеркало во сне — это тоже к чему-то плохому… Вряд ли это все просто так. Никто же не связывает суеверия с каким-нибудь другим привычным предметом обихода, скажем со столом или умывальником… Казалось, что его никто кроме меня не слушает. Как будто Джонатан говорил в пустой комнате. Слова замирали в воздухе и сливались с завывшим вдруг за окном ветром.
— Знаете, я пойду, можно? — сказала вдруг Жаклин, подняв на всех жалобные глаза.
— Позвоню и попрошу Марка за мной приехать. Мне страшно… — прошептала она одними губами.
Я встала. Что ж, я могу быть довольна. Заседание получилось коротким, но содержательным, спасибо заунывной песне ветра… — Всем спасибо, господа, не буду задерживать никого, кто хочет остаться наедине со своими мыслями. Сейчас мы вызовем такси, чтобы вы не шли по домам пешком, а заседание на сегодня объявляю закрытым.
Все расходились в молчании и напряжении. Щелкнул замок, я осталась одна. Я повернулась, чтобы пойти в комнату и замерла. Прямо напротив меня в прихожей мерцало тусклым серебром зеркало…
— Джонатан, ты хотел что-то сказать, — произнесла я.
— Закончи свою мысль, пожалуйста.
— Да, конечно, — Джонатан поднес мне зажженную спичку, у нас не принято прикуривать от свечи… — Я хотел сказать, что зеркало вообще предмет многих суеверий. Их закрывают, когда в доме кто-то умирает, разбить зеркало — плохая примета, увидеть зеркало во сне — это тоже к чему-то плохому… Вряд ли это все просто так. Никто же не связывает суеверия с каким-нибудь другим привычным предметом обихода, скажем со столом или умывальником… Казалось, что его никто кроме меня не слушает. Как будто Джонатан говорил в пустой комнате. Слова замирали в воздухе и сливались с завывшим вдруг за окном ветром.
— Знаете, я пойду, можно? — сказала вдруг Жаклин, подняв на всех жалобные глаза.
— Позвоню и попрошу Марка за мной приехать. Мне страшно… — прошептала она одними губами.
Я встала. Что ж, я могу быть довольна. Заседание получилось коротким, но содержательным, спасибо заунывной песне ветра… — Всем спасибо, господа, не буду задерживать никого, кто хочет остаться наедине со своими мыслями. Сейчас мы вызовем такси, чтобы вы не шли по домам пешком, а заседание на сегодня объявляю закрытым.
Все расходились в молчании и напряжении. Щелкнул замок, я осталась одна. Я повернулась, чтобы пойти в комнату и замерла. Прямо напротив меня в прихожей мерцало тусклым серебром зеркало…
Страница 3 из 3