Сон разума рождает чудовищ. Испанская поговорка.
Добавить в моё избранное
6 мин, 21 сек 282
Н*** долго не мог заснуть и уже успел возненавидеть своё ложе, на котором, ворочаясь с боку на бок, завернулся в простыню как в кокон. Духота, плотно стоявшая в комнате, лишала покоя и сна. Уставший, утомлённый организм гудел от дневных дел и отказывался от объятий Морфея. Раздраженность, вызванная переутомлением, выступила липким потом, и промокшая простыня облепила всё тело, которое стало чесаться и зудеть. При каждом движении скрипучая железная кровать ужасно стенала, будто это была её последняя ночь, и в отместку ржавые пружины старческими голосами предвещали бессонницу и изнуряющую пытку.
За окном послышались цвиркающие звуки сверчка. А может даже и не за окном, а здесь в комнате, где-то в углу сидит и выводит своим смычком заунывные рулады. Встать бы, да швырнуть башмаком в этого горе скрипача. Да вот только в доме темно и за окном тоже. На небе тучи, чернее чернил и ни одного фонаря по всей улице. Сверчок будто чуя угрозу, смолк. Тишина. Или это только кажется что тишина.
Слух обостряется и тишину заполняют всевозможные звуки; — ветер гуляя по ветвям деревьев, что-то шепчет листве, отчего та вздыхает и плачет. В траве таинственные шорохи чьих-то шагов, приблизившихся к двери и замерших в ожидании. Вскрик ночной птицы, от которого бешено колотиться сердце и ноющая, протяжная боль в груди. Страхи одиночества и окружающей темноты проникают в растревоженную душу, и душат сознание своей действительностью. Нелепые мысли лезут в голову вытесняя разумные объяснения. Становиться всё тягостнее от охвативших тревог.
Не выдержав натиска тьмы, Н*** встаёт, находит на ощупь спички и зажигает свечу. Маленькое колеблющееся пламя, потрескивая медленно разгорается, освещая желтым светом не большое помещение. Заглядывая поочерёдно во все углы, Н*** обошёл комнату. Прислушиваясь к ночным звукам, оставил свечу на столе, сам же стараясь не шуметь, возлёг на своё ложе и натянул простыню до самых бровей. Мысли крутящиеся с бешенной скоростью в голове стали замедлять своё движение, они цеплялись друг за друга, сталкивались и рассыпались оседая на груди, от этой накопившейся тяжести заболели грудные мышцы, давление всё увеличивалось так что стало трудно дышать. И холод, исходящий от этого груза, пробудил спящего ото сна. Не открывая глаз лежал он под простынёй объятый леденящим ужасом сознания того что он не один в этой комнате. Боясь пошевелиться, он явно ощущал на своей груди нечто, что посредством воображение воплощалось в абстрактное существо.
Н*** потянул голову вверх и, когда простыня съехала с глаз, увидел в бледном сумеречном свете, льющимся с потолка, два круглых желтовато-зелёных глаза, в которых чернела могильная пустота зрачков. Они глядели на него не мигая, словно отлиты были из стекла. И этот мертвенный взгляд проник в мозг через его широко раскрытые зеницы и овладел сознанием. Рассудок, утратив равновесие, позорно бежал на дальний рубеж тела. Вслед за ним распространился адский холод гибельных могил, сковавший все члены.
Н*** не в силах был оторвать своего взгляда от этих дьявольских глазниц, испепеляющих душу. Из глубин, которых доносились печальные вздохи и стенания погубленных жертв, над которыми с демоническим сладострастие хохотали властители ночных кошмаров. Чудовище не двигалось, продолжая с ужасающим спокойствием разглядывать свою новую жертву. Оно торжествовало обретая свою силу в страхах порожденных ею. Будто каменная химера восседала на поверженном теле, с наслаждением любуясь содеянным.
Вдруг послышался стук в окно. Этот звук медленно и мелодично, мягкой поступью распространился по комнате и растопил леденящую фигуру на груди. Она стала таять, превращаясь в студенистую массу, излучающую бледный свет, дьявольский взгляд нырнул куда-то вглубь, и вся эта слизь сползла по краю простыни на пол и исчезла между половиц. Н*** облегчённо вздохнул, нервно сглотнув комок в горле, и присел на кровати. Чувство отвращения овладело им, когда он стряхнул на пол последние частицы, оставшиеся после гнусной твари. Они как ртутные шарики покатились по доскам и, соединившись — застыли, образовав не большую прозрачную лужицу.
Оплывшая свеча ещё горит, освещая не ровным, трепетным светом круг возле себя. Её язычок отражается в неровных краях жидкости и переливается в ней яркими бриллиантами, в отблесках, которых, виден насмешливый взгляд неведомого существа. Тени предметов, что колыхались в ожидании своего выхода, с шепотом и придыханием вытягиваются до потолка и, слившись с ним, образовывают огромные ледяные наросты, которые вбирают в себя всё больше и больше теней и призраков таящихся по углам, комната освещена бледно-голубым светом, исходящим из огромных ледяных сталактитов в коих беспорядочно мечутся тела сладострастных суккубов*. Своими омерзительными позами и телодвижениями они стараются привлечь к себе внимание. В этом первенстве за обладание жертвой, их инфернальные тела готовы на всё.
За окном послышались цвиркающие звуки сверчка. А может даже и не за окном, а здесь в комнате, где-то в углу сидит и выводит своим смычком заунывные рулады. Встать бы, да швырнуть башмаком в этого горе скрипача. Да вот только в доме темно и за окном тоже. На небе тучи, чернее чернил и ни одного фонаря по всей улице. Сверчок будто чуя угрозу, смолк. Тишина. Или это только кажется что тишина.
Слух обостряется и тишину заполняют всевозможные звуки; — ветер гуляя по ветвям деревьев, что-то шепчет листве, отчего та вздыхает и плачет. В траве таинственные шорохи чьих-то шагов, приблизившихся к двери и замерших в ожидании. Вскрик ночной птицы, от которого бешено колотиться сердце и ноющая, протяжная боль в груди. Страхи одиночества и окружающей темноты проникают в растревоженную душу, и душат сознание своей действительностью. Нелепые мысли лезут в голову вытесняя разумные объяснения. Становиться всё тягостнее от охвативших тревог.
Не выдержав натиска тьмы, Н*** встаёт, находит на ощупь спички и зажигает свечу. Маленькое колеблющееся пламя, потрескивая медленно разгорается, освещая желтым светом не большое помещение. Заглядывая поочерёдно во все углы, Н*** обошёл комнату. Прислушиваясь к ночным звукам, оставил свечу на столе, сам же стараясь не шуметь, возлёг на своё ложе и натянул простыню до самых бровей. Мысли крутящиеся с бешенной скоростью в голове стали замедлять своё движение, они цеплялись друг за друга, сталкивались и рассыпались оседая на груди, от этой накопившейся тяжести заболели грудные мышцы, давление всё увеличивалось так что стало трудно дышать. И холод, исходящий от этого груза, пробудил спящего ото сна. Не открывая глаз лежал он под простынёй объятый леденящим ужасом сознания того что он не один в этой комнате. Боясь пошевелиться, он явно ощущал на своей груди нечто, что посредством воображение воплощалось в абстрактное существо.
Н*** потянул голову вверх и, когда простыня съехала с глаз, увидел в бледном сумеречном свете, льющимся с потолка, два круглых желтовато-зелёных глаза, в которых чернела могильная пустота зрачков. Они глядели на него не мигая, словно отлиты были из стекла. И этот мертвенный взгляд проник в мозг через его широко раскрытые зеницы и овладел сознанием. Рассудок, утратив равновесие, позорно бежал на дальний рубеж тела. Вслед за ним распространился адский холод гибельных могил, сковавший все члены.
Н*** не в силах был оторвать своего взгляда от этих дьявольских глазниц, испепеляющих душу. Из глубин, которых доносились печальные вздохи и стенания погубленных жертв, над которыми с демоническим сладострастие хохотали властители ночных кошмаров. Чудовище не двигалось, продолжая с ужасающим спокойствием разглядывать свою новую жертву. Оно торжествовало обретая свою силу в страхах порожденных ею. Будто каменная химера восседала на поверженном теле, с наслаждением любуясь содеянным.
Вдруг послышался стук в окно. Этот звук медленно и мелодично, мягкой поступью распространился по комнате и растопил леденящую фигуру на груди. Она стала таять, превращаясь в студенистую массу, излучающую бледный свет, дьявольский взгляд нырнул куда-то вглубь, и вся эта слизь сползла по краю простыни на пол и исчезла между половиц. Н*** облегчённо вздохнул, нервно сглотнув комок в горле, и присел на кровати. Чувство отвращения овладело им, когда он стряхнул на пол последние частицы, оставшиеся после гнусной твари. Они как ртутные шарики покатились по доскам и, соединившись — застыли, образовав не большую прозрачную лужицу.
Оплывшая свеча ещё горит, освещая не ровным, трепетным светом круг возле себя. Её язычок отражается в неровных краях жидкости и переливается в ней яркими бриллиантами, в отблесках, которых, виден насмешливый взгляд неведомого существа. Тени предметов, что колыхались в ожидании своего выхода, с шепотом и придыханием вытягиваются до потолка и, слившись с ним, образовывают огромные ледяные наросты, которые вбирают в себя всё больше и больше теней и призраков таящихся по углам, комната освещена бледно-голубым светом, исходящим из огромных ледяных сталактитов в коих беспорядочно мечутся тела сладострастных суккубов*. Своими омерзительными позами и телодвижениями они стараются привлечь к себе внимание. В этом первенстве за обладание жертвой, их инфернальные тела готовы на всё.
Страница 1 из 2
