Муж Мириам достался добрый и заботливый, пылинки с нее сдувал, нянчился, как с дочкой или даже внучкой. Ведь внучат любят больше детей…
Добавить в моё избранное
9 мин, 18 сек 9303
«Вот именно, внучка я ему», — грустно вздохнула молодая женщина. Многие в Назарете завидовали согласию, царившему между 60-летним Иосифом и его 18-летней женой, но не все знали, что и в этой благополучной с виду семье имелись свои подводные камни. Первой забеспокоилась Анна, матушка Мириам. Вот уже год, как выдали они с отцом дочь за зажиточного и уважаемого плотника, а деток у молодых нет как нет.
«Да откуда же им взяться?» — еще раз вздохнула Мириам. Мужний«инструмент» пребывал не у дел, и никакие ласки молодой жены не могли поднять«скипетр его страсти». Промучившись полгода, супруги прекратили насиловать природу, и Мириам безропотно приняла свой удел. Позор, конечно, прослыть бесплодной, но Иосиф заверял её, что никогда не пойдет просить разводное письмо лишь на том основании, что жена его не способна родить наследника. «А если злые языки станут трещать об этом, я скажу всем, как оно есть», — добавил супруг, и Мириам разрыдалась от такого великодушия.
И только во сне… Еще в девичестве Мириам начали сниться странные сны. В них все было не так, как в родном Назарете — мягкий голубоватый свет струился с небес, лишенных солнца и других светил, где-то вдалеке играла приятная музыка, а голову кружил чарующий аромат весеннего сада, вот только деревьев и цветов нигде не было видно. Впрочем, Мириам вообще ничего не видела в этом загадочном месте, кроме нежного ласкающего света, но эта пустота ее не пугала. Каждый раз оказавшись там, она стремилась пройти дальше, вперед — туда, где свет становился интенсивнее, музыка громче, а аромат сильнее. Чем дальше шла она этим путем в своих снах, тем больший восторг охватывал ее, слезы счастья струились по щекам, она отталкивалась от земли, начинала медленно парить в воздухе и, вскрикнув, просыпалась, охваченная сладкой волной неописуемого блаженства. И снова терпеливо ждала нового сновидения, надеясь, что однажды зачарованный мир откроет ей свои тайны. Сердце подсказывало, что кто-то неведомый ждет ее впереди… Так и случилось. Сначала она увидела вдалеке вспышку ослепительно-белого света. От неожиданности Мириам чуть слышно ойкнула и попыталась опуститься на землю, но земля в буквальном смысле ушла у нее из-под ног. Девушка зависла в воздухе, с испугом наблюдая, как яркое пятно света движется ей навстречу, постепенно увеличиваясь в размерах. «Не бойся», — услышала она, но не поняла, откуда исходил голос. Будто кто-то забрался в ее голову и говорил прямо оттуда. Голос был таким же завораживающим, как и свет, что неумолимо приближался к ней, приобретая очертания человеческой фигуры. Впрочем — не совсем человеческой, ведь люди не птицы… А тот, кто плыл ей навстречу, внезапно распахнул крылья и взвился в небеса, а потом стемительно опустился вниз и оказался прямо перед ней.
Вблизи он был похож на человека и впоне мог быть ровесником Мириам. Пожалуй, в его деликатных чертах можно было найти что-то женственное, но ни пухлые чувственые губы, ни аккуратный прямой нос, ни высокие скулы с юношеским румянцем, ни длинные слегка вьщиеся темные локоны, ни даже крошечная сверкающая сережка в изящном ушке не могли ввести ее в заблуждение. Перед ней была не женщина и не гермафродит. «Чужеземец», — мелькнуло в сознании Мириам, — на грека похож«. Она встретилась взглядом с незнакомцем и тут же утонула в его широко распахнутых очах цвета спелой вишни.»
На этот раз ее захлестнула столь сильная волна счастья, что она не смогла сдержать крик и разбудила Иосифа.
— Что с тобой, деточка? — перепугался тот и прикоснулся сухими холодными губами к пылающему лбу Мириам. Силясь остановить охватившие её тело ритмичные судороги, она только беспомощно шевелила губами, но не могла произнести ни звука. Муж прижал ее к себе, обнял и, чтобы хоть как-то унять бьющую её дрожь, принялся целовать и гладить ее растрепавшиеся волосы.
Постепенно судороги прошли, и Мириам бессильно обмякла в супружеских объятиях:
— Прости меня, — прошептала она, когда снова обрела дар речи.
— Мне приснился кошмар.
— О чем был твой сон, милая? — Иосиф не переставал гладить ее волосы.
— Не помню, — Мириам теснее прижалась к мужу.
— Держи меня так и не отпускай, инче быть беде.
Весь день Иосиф был печален и рассеян. Мысль о том, не одержима ли его молодая жена, не давала ему покоя, и поглощенный ею он поранился тесаком, чего не случалось с ним вот уже много лет.
Мириам сначала тоже испугалась мысли о собственной одержимости, но тут же прогнала её прочь: её светлый радостный сон был не от лукавого, и не было в нем места силам зла. И все же молодая женщина дала себе зарок всё выяснить, когда таинственный друг навестит её в следующий раз.
Долго ждать ей не пришлось. На следующую ночь он опять явился, распахнув ослепительно-белые крылья, чтобы увлечь за собой — в омут глаз цвета спелой вишни. Но Мириам не спешила отдаваться сладостной неге, и, почувствовав это, он ослабил натиск.
«Да откуда же им взяться?» — еще раз вздохнула Мириам. Мужний«инструмент» пребывал не у дел, и никакие ласки молодой жены не могли поднять«скипетр его страсти». Промучившись полгода, супруги прекратили насиловать природу, и Мириам безропотно приняла свой удел. Позор, конечно, прослыть бесплодной, но Иосиф заверял её, что никогда не пойдет просить разводное письмо лишь на том основании, что жена его не способна родить наследника. «А если злые языки станут трещать об этом, я скажу всем, как оно есть», — добавил супруг, и Мириам разрыдалась от такого великодушия.
И только во сне… Еще в девичестве Мириам начали сниться странные сны. В них все было не так, как в родном Назарете — мягкий голубоватый свет струился с небес, лишенных солнца и других светил, где-то вдалеке играла приятная музыка, а голову кружил чарующий аромат весеннего сада, вот только деревьев и цветов нигде не было видно. Впрочем, Мириам вообще ничего не видела в этом загадочном месте, кроме нежного ласкающего света, но эта пустота ее не пугала. Каждый раз оказавшись там, она стремилась пройти дальше, вперед — туда, где свет становился интенсивнее, музыка громче, а аромат сильнее. Чем дальше шла она этим путем в своих снах, тем больший восторг охватывал ее, слезы счастья струились по щекам, она отталкивалась от земли, начинала медленно парить в воздухе и, вскрикнув, просыпалась, охваченная сладкой волной неописуемого блаженства. И снова терпеливо ждала нового сновидения, надеясь, что однажды зачарованный мир откроет ей свои тайны. Сердце подсказывало, что кто-то неведомый ждет ее впереди… Так и случилось. Сначала она увидела вдалеке вспышку ослепительно-белого света. От неожиданности Мириам чуть слышно ойкнула и попыталась опуститься на землю, но земля в буквальном смысле ушла у нее из-под ног. Девушка зависла в воздухе, с испугом наблюдая, как яркое пятно света движется ей навстречу, постепенно увеличиваясь в размерах. «Не бойся», — услышала она, но не поняла, откуда исходил голос. Будто кто-то забрался в ее голову и говорил прямо оттуда. Голос был таким же завораживающим, как и свет, что неумолимо приближался к ней, приобретая очертания человеческой фигуры. Впрочем — не совсем человеческой, ведь люди не птицы… А тот, кто плыл ей навстречу, внезапно распахнул крылья и взвился в небеса, а потом стемительно опустился вниз и оказался прямо перед ней.
Вблизи он был похож на человека и впоне мог быть ровесником Мириам. Пожалуй, в его деликатных чертах можно было найти что-то женственное, но ни пухлые чувственые губы, ни аккуратный прямой нос, ни высокие скулы с юношеским румянцем, ни длинные слегка вьщиеся темные локоны, ни даже крошечная сверкающая сережка в изящном ушке не могли ввести ее в заблуждение. Перед ней была не женщина и не гермафродит. «Чужеземец», — мелькнуло в сознании Мириам, — на грека похож«. Она встретилась взглядом с незнакомцем и тут же утонула в его широко распахнутых очах цвета спелой вишни.»
На этот раз ее захлестнула столь сильная волна счастья, что она не смогла сдержать крик и разбудила Иосифа.
— Что с тобой, деточка? — перепугался тот и прикоснулся сухими холодными губами к пылающему лбу Мириам. Силясь остановить охватившие её тело ритмичные судороги, она только беспомощно шевелила губами, но не могла произнести ни звука. Муж прижал ее к себе, обнял и, чтобы хоть как-то унять бьющую её дрожь, принялся целовать и гладить ее растрепавшиеся волосы.
Постепенно судороги прошли, и Мириам бессильно обмякла в супружеских объятиях:
— Прости меня, — прошептала она, когда снова обрела дар речи.
— Мне приснился кошмар.
— О чем был твой сон, милая? — Иосиф не переставал гладить ее волосы.
— Не помню, — Мириам теснее прижалась к мужу.
— Держи меня так и не отпускай, инче быть беде.
Весь день Иосиф был печален и рассеян. Мысль о том, не одержима ли его молодая жена, не давала ему покоя, и поглощенный ею он поранился тесаком, чего не случалось с ним вот уже много лет.
Мириам сначала тоже испугалась мысли о собственной одержимости, но тут же прогнала её прочь: её светлый радостный сон был не от лукавого, и не было в нем места силам зла. И все же молодая женщина дала себе зарок всё выяснить, когда таинственный друг навестит её в следующий раз.
Долго ждать ей не пришлось. На следующую ночь он опять явился, распахнув ослепительно-белые крылья, чтобы увлечь за собой — в омут глаз цвета спелой вишни. Но Мириам не спешила отдаваться сладостной неге, и, почувствовав это, он ослабил натиск.
Страница 1 из 3
