Муж Мириам достался добрый и заботливый, пылинки с нее сдувал, нянчился, как с дочкой или даже внучкой. Ведь внучат любят больше детей…
Добавить в моё избранное
9 мин, 18 сек 9304
Она робко провела рукой по его темным вьющимся волосам — на ощупь они были мягкими и пушистыми, почти как у нее. Затем коснулась щеки — кожа была теплой и нежной, словно бархат.
«Я не дух», — вдруг пронеслось у нее в голове, — и ты мной не одержима. Я тоже живой«.»
Мириам всей душой хотела поверить этому чарующему голосу, но напоминание о возможной одержимости придало ей смелости. Она скользнула рукой по его плечу, на котором сверкала звездами каменьев золотая пряжка, удерживавшая белоснежную тунику, и нащупала основание крыла. Пальцы утонули в нежном пуху и уперлись в жесткий стебель. «Перо», — только и успела подумать Мириам и изо всей силы дернула за основание.
«Сумасшедшая. Это же больно!» Мириам широко распахнула глаза. Сердце колотилось так громко, что в тишине крошечной спальни могло разбудить супруга. Но тот только перевернулся на другой бок и засопел в подушку. Мириам так крепко сжала кулак, что ногти глубоко впились в ладонь, и пальцы свело судорогой. Она с трудом смогла их разжать — на перепачканной кровью ладошке лежало роскошное белое перо. Его основание тоже было окровавлено.
«Значит, мне это не привиделось», — Мириам охватил нервный озноб, и она несколько минут смотрела на перо, трепещущее на ее ладони, словно живущее собственной жизнью. «Живое», — улыбнулось девушка. И эта мысль ее тут же успокоила: она не одержима злым духом. Она просто… Мириам пока еще не могла понять, что же с ней все-таки происходило. Она погладила перышко, осторожно взяла его в руку и провела по губам, прислушиваясь, как внутри нее постепенно растет ощущение покоя и благодати, и, пытаясь усилить это чувство, по очереди прикоснулась пером к лицу, шее, предплечьям. Покой и благодать сменили радость и возбуждение. Она подняла полы длинной ночной рубашки и принялась водить пером по всему телу, пока в изнеможении не вытянулась на супружеском ложе. На этот раз она сдержала крик, и Иосиф так ничего и не заметил, а перо Мириам надежно спрятала.
Он стал приходить к ней почти каждую ночь, и Мириам научилась беззвучно опускаться в бездонные омуты его глаз и тонуть в аромате цветущей вишни так, чтобы больше не будить супруга. А потом наступил день, когда он сообщил ей, что они больше не увидятся.
«Что я сделала не так?» — заплакала Мириам. — Почему ты оставляешь меня? Ты лучшая из женщин, живущих в ваших местах, — я понял это, как только тебя увидел. Но я больше не могу здесь оставаться«.»
«Почему?» — Мириам смотрела на него сквозь слезы, и его лик расплывался, дробился и истоньчался прямо у нее на глазах.
«Так нужно, и ты здесь не причем».
«Я не могу просто так тебя отпустить. Я не могу вернуться в свою жизнь и забыть все, что с нами было. Это больно», — худенькие плечи молодой женщины снова начали сотрясать рыдания. — Возьми меня с собой«.»
«Это невозможно, и это не мое решение».
Мириам потянулась рукой к мягкому белому пуху крыла:
«Тогда оставь мне что-нибудь, чтобы я знала, что все было на самом деле, что ты был со мной и что ты… живой» «Не дергай больше мои перья», — он поспешно и немного резко отстранился, но, увидев боль в ее огромных серых глазах, притянул ее к себе, обнял и прошептал: «Я оставлю тебе кое-что другое».
Белоснежный плащ огромных крыльев сомкнулся вокруг Мириам, и она потерялась в потоке восторга, наслаждения и вселенской любви.
— Мы больше не можем оставаться на орбите, надо возвращеться на базу, — долговязое худощавое крылатое существо в синей тунике склонилось над приборной панелью, подсвеченой изнутри теплым матовым светом. Он провел какие-то едва заметные стороннему наблюдателю манипуляции, и большое трехмерное изображение планеты появилось перед ним. Существо два раза дотронулось до определеной точки на голограмме, и масштаб карты увеличился настолько, что можно было рассмотреть крошечные глинобитные домики какого-то забытого вселенским разумом поселения.
— Ну что он там, скоро? — нетерпеливо бросил, стоявший у него за спиной второй крылатый представитель внеземной цивилизации, слегка полноватый и одетый в зеленое. Он в нетерпении ворошил свои жесткие курчавые волосы и озабоченно тер переносицу.
— Вы обо мне? — прозрачная панель, разделяющая отсеки корабля, бесшумно отошла в сторону, и в помещении появился еще один пришелец. Он выглядел моложе своих коллег и был одет во все белое. Гармонию нарушало лишь крошечное красное пятнышко у основания левого крыла.
— Снова? — хмыкнул зеленый херувим.
— Я едва остановил распространение инфекции в прошлый раз. Ты же знаешь, наша система несовместима с микроорганизмами, в изобилии плодящимися в этом захолустье.
— Не ругайся, Раф, на этот раз все обойдется, — белый немного виновато улыбнулся, подставляя для осмотра крыло.
— Если это тебя успокоит, я могу посидеть в изоляторе в течение всей дозаправки.
«Я не дух», — вдруг пронеслось у нее в голове, — и ты мной не одержима. Я тоже живой«.»
Мириам всей душой хотела поверить этому чарующему голосу, но напоминание о возможной одержимости придало ей смелости. Она скользнула рукой по его плечу, на котором сверкала звездами каменьев золотая пряжка, удерживавшая белоснежную тунику, и нащупала основание крыла. Пальцы утонули в нежном пуху и уперлись в жесткий стебель. «Перо», — только и успела подумать Мириам и изо всей силы дернула за основание.
«Сумасшедшая. Это же больно!» Мириам широко распахнула глаза. Сердце колотилось так громко, что в тишине крошечной спальни могло разбудить супруга. Но тот только перевернулся на другой бок и засопел в подушку. Мириам так крепко сжала кулак, что ногти глубоко впились в ладонь, и пальцы свело судорогой. Она с трудом смогла их разжать — на перепачканной кровью ладошке лежало роскошное белое перо. Его основание тоже было окровавлено.
«Значит, мне это не привиделось», — Мириам охватил нервный озноб, и она несколько минут смотрела на перо, трепещущее на ее ладони, словно живущее собственной жизнью. «Живое», — улыбнулось девушка. И эта мысль ее тут же успокоила: она не одержима злым духом. Она просто… Мириам пока еще не могла понять, что же с ней все-таки происходило. Она погладила перышко, осторожно взяла его в руку и провела по губам, прислушиваясь, как внутри нее постепенно растет ощущение покоя и благодати, и, пытаясь усилить это чувство, по очереди прикоснулась пером к лицу, шее, предплечьям. Покой и благодать сменили радость и возбуждение. Она подняла полы длинной ночной рубашки и принялась водить пером по всему телу, пока в изнеможении не вытянулась на супружеском ложе. На этот раз она сдержала крик, и Иосиф так ничего и не заметил, а перо Мириам надежно спрятала.
Он стал приходить к ней почти каждую ночь, и Мириам научилась беззвучно опускаться в бездонные омуты его глаз и тонуть в аромате цветущей вишни так, чтобы больше не будить супруга. А потом наступил день, когда он сообщил ей, что они больше не увидятся.
«Что я сделала не так?» — заплакала Мириам. — Почему ты оставляешь меня? Ты лучшая из женщин, живущих в ваших местах, — я понял это, как только тебя увидел. Но я больше не могу здесь оставаться«.»
«Почему?» — Мириам смотрела на него сквозь слезы, и его лик расплывался, дробился и истоньчался прямо у нее на глазах.
«Так нужно, и ты здесь не причем».
«Я не могу просто так тебя отпустить. Я не могу вернуться в свою жизнь и забыть все, что с нами было. Это больно», — худенькие плечи молодой женщины снова начали сотрясать рыдания. — Возьми меня с собой«.»
«Это невозможно, и это не мое решение».
Мириам потянулась рукой к мягкому белому пуху крыла:
«Тогда оставь мне что-нибудь, чтобы я знала, что все было на самом деле, что ты был со мной и что ты… живой» «Не дергай больше мои перья», — он поспешно и немного резко отстранился, но, увидев боль в ее огромных серых глазах, притянул ее к себе, обнял и прошептал: «Я оставлю тебе кое-что другое».
Белоснежный плащ огромных крыльев сомкнулся вокруг Мириам, и она потерялась в потоке восторга, наслаждения и вселенской любви.
— Мы больше не можем оставаться на орбите, надо возвращеться на базу, — долговязое худощавое крылатое существо в синей тунике склонилось над приборной панелью, подсвеченой изнутри теплым матовым светом. Он провел какие-то едва заметные стороннему наблюдателю манипуляции, и большое трехмерное изображение планеты появилось перед ним. Существо два раза дотронулось до определеной точки на голограмме, и масштаб карты увеличился настолько, что можно было рассмотреть крошечные глинобитные домики какого-то забытого вселенским разумом поселения.
— Ну что он там, скоро? — нетерпеливо бросил, стоявший у него за спиной второй крылатый представитель внеземной цивилизации, слегка полноватый и одетый в зеленое. Он в нетерпении ворошил свои жесткие курчавые волосы и озабоченно тер переносицу.
— Вы обо мне? — прозрачная панель, разделяющая отсеки корабля, бесшумно отошла в сторону, и в помещении появился еще один пришелец. Он выглядел моложе своих коллег и был одет во все белое. Гармонию нарушало лишь крошечное красное пятнышко у основания левого крыла.
— Снова? — хмыкнул зеленый херувим.
— Я едва остановил распространение инфекции в прошлый раз. Ты же знаешь, наша система несовместима с микроорганизмами, в изобилии плодящимися в этом захолустье.
— Не ругайся, Раф, на этот раз все обойдется, — белый немного виновато улыбнулся, подставляя для осмотра крыло.
— Если это тебя успокоит, я могу посидеть в изоляторе в течение всей дозаправки.
Страница 2 из 3
