Дети — особый слой человечества. Иногда кажется, что они и не люди вовсе.
Добавить в моё избранное
10 мин, 17 сек 6310
На испещренном царапинами и непристойными надписями столе лежала газета. Заголовок кричал на всю учительскую: «Беспрецедентный случай в школе номер восемь». Лидия Петровна старалась не смотреть в сторону печатных букв, но не получалось. Глаза будто магнитом притягивало к злосчастной газете.
Женщине хотелось закрыть лицо руками и воскликнуть: «Как же так могло получиться?». Но такой вопрос был бы ханжеством и отрицанием очевидного. Все они, включая директора, закрывали глаза и прикрывались занятостью, перекладывали ответственность на родительский комитет.
Раздался звонок на перемену, и Лидия Петровна тяжело поднялась со стула и отправилась на пост дежурного учителя. По пути ей встретилась толпа десятиклассников, скандирующая на манер футбольной кричалки довольно странные слова. Месть мертвеца. Сколько ни пытались учителя прекратить эту странную забаву, но начавшийся в социальной сети флешмоб перекочевал в школьные коридоры и прочно укоренился в неокрепших мозгах. Хотя… современных подростков неокрепшими точно не назовешь. Жестокими, шальными, циничными — да. Но уж точно не неокрепшими или не ведающими, что творят. Лидия Петровна снова вспомнила о событиях в девятом «А» и повела плечами, словно от холода.
Все началось с перевода нового ученика, а точнее, ученицы. Тихая и ничем не выдающаяся девочка из какого-то мелкого городка, названия которого никто из учителей и не думал запоминать. К ней сразу почему-то стали относиться свысока, причем не только ученики, но и педагоги. Лидия Петровна, сама только два года назад закончившая педагогическую практику и решившая остаться учительницей географии, не раз спорила на педсовете с коллегами, пытаясь доказать, что сельская школа — не приговор. Но тщетно. Алина Чернова действительно стала черной овечкой. Так иногда случается.
Алевтина Григорьевна, классный руководитель девятого «А», женщина во всех смыслах выдающаяся, волновалась за рейтинг своих учеников так же сильно, как и о новой норковой шубе. Еще бы — класс, гордо носящий букву «А», должен быть тем, на кого нужно равняться! Фотографии лучших учеников никогда не покидали доску почета в холле. Успеваемость, поведение (никто, даже мальчишки, ни разу не был замечен с сигаретой за школой), участие во всевозможных олимпиадах, и в довершение всего — нерушимое правило дресс-кода. Молодежь испокон веков старается избавиться от навязанных обществом стандартов, и неприязнь школьников к форме вполне объяснима. Но ученики из девятого «А», казалось, не подпадали под общее правило. Любой другой подросток начал бы бунтовать, но не воспитанники Алевтины Григорьевны. Смешки по углам, только зародившиеся — еще бы, от обязательной формы в 2018 году осталась только зыбкая тень — сразу же поутихли, как только зубоскалы поняли, что девятый «А» не пронять. Форму они носили, как знак отличия. Гордо, как медаль. И более того — через месяц после введения Алевтиной Григорьевной униформы никто, кроме ее класса, не смел показаться в школе в вещах зеленого или даже салатового оттенка. Бирюзовые жакеты и сарафаны стали своего рода символом. Все учителя, включая классного руководителя девятого«А», понимали, что происходит. Но естественно, никто ничего не говорил. Претензий не было, да их и не могло быть. А ведь это было первым звоночком. История с Алиной Черновой стала простым и логичным продолжением.
Лидия Петровна отвлеклась от воспоминаний и посмотрела в широкое окно, за которым падал легкий снег. Молодой женщине вдруг стало зябко, хотя помещение школы отапливалось на совесть.
Ей вспомнился тот день, когда она решила посвятить один из своих сдвоенных уроков памятной дате освобождения Киева от фашистских захватчиков. Лидия Петровна включила ребятам фильм немецкого производства «Эксперимент 2. Волна». Женщине казалось, что тема этого фильма, пусть и не касающаяся событий Великой Отечественной Войны, но раскрывающая суть любой автократии, должна затронуть сердца ребятишек. В ленте рассказывалось, как однажды учитель спросил школьников — а возможно ли повторение страшных событий войны? Дети ответили, что нет, так как современное общество слишком образовано для того, чтобы это допустить. В течении пяти дней экранного времени учитель вводил новые правила для своего урока, и под конец получил то, чего сам не ожидал — безобидный на первый взгляд эксперимент разросся до масштабов субкультуры, и почти треть города приветствовала друг друга волнообразным движением руки.
Полтора часа подростки сидели тихо, не отрываясь от проектора. Затем, не говоря ни слова, собрались и вышли из кабинета. Лидия Петровна радовалась от того, что сумела достучаться до учеников. Однако уже на последующем педсовете она осознала свою ошибку. Кто-то из учеников наябедничал классной руководительнице, и Алевтина Григорьевна рвала и метала — как посмела бывшая практикантка сравнить ее дисциплину с нацистским режимом?! Робких объяснений Лидии она и слушать не пожелала, а от предложения самой посмотреть фильм отмахнулась, как корова от назойливого насекомого.
Женщине хотелось закрыть лицо руками и воскликнуть: «Как же так могло получиться?». Но такой вопрос был бы ханжеством и отрицанием очевидного. Все они, включая директора, закрывали глаза и прикрывались занятостью, перекладывали ответственность на родительский комитет.
Раздался звонок на перемену, и Лидия Петровна тяжело поднялась со стула и отправилась на пост дежурного учителя. По пути ей встретилась толпа десятиклассников, скандирующая на манер футбольной кричалки довольно странные слова. Месть мертвеца. Сколько ни пытались учителя прекратить эту странную забаву, но начавшийся в социальной сети флешмоб перекочевал в школьные коридоры и прочно укоренился в неокрепших мозгах. Хотя… современных подростков неокрепшими точно не назовешь. Жестокими, шальными, циничными — да. Но уж точно не неокрепшими или не ведающими, что творят. Лидия Петровна снова вспомнила о событиях в девятом «А» и повела плечами, словно от холода.
Все началось с перевода нового ученика, а точнее, ученицы. Тихая и ничем не выдающаяся девочка из какого-то мелкого городка, названия которого никто из учителей и не думал запоминать. К ней сразу почему-то стали относиться свысока, причем не только ученики, но и педагоги. Лидия Петровна, сама только два года назад закончившая педагогическую практику и решившая остаться учительницей географии, не раз спорила на педсовете с коллегами, пытаясь доказать, что сельская школа — не приговор. Но тщетно. Алина Чернова действительно стала черной овечкой. Так иногда случается.
Алевтина Григорьевна, классный руководитель девятого «А», женщина во всех смыслах выдающаяся, волновалась за рейтинг своих учеников так же сильно, как и о новой норковой шубе. Еще бы — класс, гордо носящий букву «А», должен быть тем, на кого нужно равняться! Фотографии лучших учеников никогда не покидали доску почета в холле. Успеваемость, поведение (никто, даже мальчишки, ни разу не был замечен с сигаретой за школой), участие во всевозможных олимпиадах, и в довершение всего — нерушимое правило дресс-кода. Молодежь испокон веков старается избавиться от навязанных обществом стандартов, и неприязнь школьников к форме вполне объяснима. Но ученики из девятого «А», казалось, не подпадали под общее правило. Любой другой подросток начал бы бунтовать, но не воспитанники Алевтины Григорьевны. Смешки по углам, только зародившиеся — еще бы, от обязательной формы в 2018 году осталась только зыбкая тень — сразу же поутихли, как только зубоскалы поняли, что девятый «А» не пронять. Форму они носили, как знак отличия. Гордо, как медаль. И более того — через месяц после введения Алевтиной Григорьевной униформы никто, кроме ее класса, не смел показаться в школе в вещах зеленого или даже салатового оттенка. Бирюзовые жакеты и сарафаны стали своего рода символом. Все учителя, включая классного руководителя девятого«А», понимали, что происходит. Но естественно, никто ничего не говорил. Претензий не было, да их и не могло быть. А ведь это было первым звоночком. История с Алиной Черновой стала простым и логичным продолжением.
Лидия Петровна отвлеклась от воспоминаний и посмотрела в широкое окно, за которым падал легкий снег. Молодой женщине вдруг стало зябко, хотя помещение школы отапливалось на совесть.
Ей вспомнился тот день, когда она решила посвятить один из своих сдвоенных уроков памятной дате освобождения Киева от фашистских захватчиков. Лидия Петровна включила ребятам фильм немецкого производства «Эксперимент 2. Волна». Женщине казалось, что тема этого фильма, пусть и не касающаяся событий Великой Отечественной Войны, но раскрывающая суть любой автократии, должна затронуть сердца ребятишек. В ленте рассказывалось, как однажды учитель спросил школьников — а возможно ли повторение страшных событий войны? Дети ответили, что нет, так как современное общество слишком образовано для того, чтобы это допустить. В течении пяти дней экранного времени учитель вводил новые правила для своего урока, и под конец получил то, чего сам не ожидал — безобидный на первый взгляд эксперимент разросся до масштабов субкультуры, и почти треть города приветствовала друг друга волнообразным движением руки.
Полтора часа подростки сидели тихо, не отрываясь от проектора. Затем, не говоря ни слова, собрались и вышли из кабинета. Лидия Петровна радовалась от того, что сумела достучаться до учеников. Однако уже на последующем педсовете она осознала свою ошибку. Кто-то из учеников наябедничал классной руководительнице, и Алевтина Григорьевна рвала и метала — как посмела бывшая практикантка сравнить ее дисциплину с нацистским режимом?! Робких объяснений Лидии она и слушать не пожелала, а от предложения самой посмотреть фильм отмахнулась, как корова от назойливого насекомого.
Страница 1 из 3
