Зеленая

У Лидии Петровны сжималось сердце при взгляде на нее, но она боялась пошатнуть ту хрупкую грань, что отделяла ее и«зеленых» от объявления холодной войны. Да, она боялась этого класса, и не стыдилась признаться в этом. Остальные учителя поражали выборочной слепотой.

Пренебрежение новых подруг сказалось и на внешности Алины. После зимних каникул стали видны отросшие корни — никто уже не приглашал ее в дорогой салон родителей-стилистов, ни одна девочка не делилась украшениями или одеждой. Все чаще можно было увидеть Чернову в старых джинсах и футболке, и только на спинке стула висел фирменный жакет, пошитый на заказ за счет средств школы.

Никто из параллельных классов не спешил с ней дружить. Наверное, дело было в «зеленых», но Лидия Петровна не поручилась бы. Опять же — официально никакой дедовщины и особой иерархии в школе номер восемь не существовало. Может быть, Алине что-то писали в соцсетях. Хотя смартфона в ее руках никто не видел. Но все же, какой подросток в двадцать первом веке без электронной копии себя в сети?

Сеть. Сетка. Сеть. Никакая сеть не поймала Алину, когда на большой перемене она поднялась на пятый этаж, открыла окно и прыгнула. Сеть поймала только посмертное фото. Сколько ни кричала истошно Алевтина Григорьевна «Удалить!», снимок моментально разошелся по сети. Первое, что сделал директор после этого — установил блок на самые популярные социальные сети. Сделал, по его же словам, все возможное в данной ситуации.

На похороны Алины пришли не все. Только Лидия Петровна, Алевтина Григорьевна и двенадцать одноклассников покойной. Они стояли над закрытым гробом, и тем снежным утром напоминали апостолов. Или же двенадцать братьев, хоронящих свою Эльзу. Такими они остались в памяти взрослых, которые трогательно утирали платками подступавшие слезы — ребята, как настоящие родственники, пришли отдать последнюю честь. Может быть, Лидия Петровна и поверила бы спектаклю, но отличник Матвей Белов слишком уж явно улыбался, бросая выкрашенную в ядовитый бирюзовый цвет белую розу на блестящую крышку гроба. И слишком уж ровно, чуть ли не чеканя шаг, выходили «зеленые» из ворот кладбища, как будто участвовали в параде.

Лидия не могла смотреть в глаза Черновых, как будто она была виновата в случившемся лично. Нет, по официальной версии виноватых не было, простой несчастный случай.

Но почему-то можно встретить Чернову-старшую по утрам в троллейбусе. Она носит с собой тонкую бирюзовую тетрадку. Говорит, что это дневник Алины. И плачет, потому что у ее дочери не оказалось друзей.

А потом этот дурацкий флешмоб. Месть мертвеца. Кто придумал такое название? Может, это своего рода протест? Мысль о том, что история Алины наделала шуму? Нет, вряд ли. Алина как отдельный человек, а не часть «зеленых» стала известна только после смерти. Но каждая девчонка от второго до одиннадцатого класса посчитала своим долгом надеть что-то бирюзовое, повязать на руку черную ленту, сфотографироваться и написать«она с нами». Как будто это что-то изменит. Как будто до Алины Черновой кому-то было дело.

Резкий звонок на урок отвлек Лидию Петровну от воспоминаний. Она поспешила на урок к злосчастному девятому «А». Молодая женщина иногда даже подумывала о том, чтобы уволиться, перевестись в другую школу — словом, все, что угодно, но не оставаться с этими хищными зверьками. Они словно играли с ней.

В холле, чуть в стороне от доски почета в маленькой коричневой рамке висела фотография Алины. Ее должны снять, когда пройдет сорок дней. Возле фотографии, зажав черные ленточки в руках, фотографировались какие-то шестиклашки.

— Запостила? Быстрей, звонок уже! — нетерпеливо подпрыгивала пухленькая девочка, кажется, Маша.

— Да… сейчас, — ее подруга от усердия высунула кончил языка.

— Хэштег… «месть мертвеца», хэштег «она с нами»… есть!

— Пойдем! — Маша настойчиво тянула девочку за рукав.

— Иду! Ого, сразу три лайка!

Лидия Петровна хотела было поторопить их на урок, но, услышав разговор, прошла мимо. Она боялась опоздать на урок. Боялась девятого «А» и не хотела, чтобы внимание«зеленых» сконцентрировалось на ней.