Уют усадеб в пору листопада, Благая одиночества отрада. Ружье. Собака. Серая Ока. Душа и воздух скованы в кристалле, Камин. Вино. Перо из мягкой стали. По отчужденной женщине тоска. И. Северянин...
Добавить в моё избранное
9 мин, 18 сек 8348
— Не знаю, и знать не хочу. Но мне нравится, что ты паникуешь, хоть одна хорошая новость за весь этот мерзкий и бесконечный день.
— Дурак, глупец, осел. Ты всегда оставался неучем. Еще и с Верой поссорился.
— А ты чего это ее защищаешь.
— Потому ч то и ей надоест терпеть тебя, и ты останешься совсем один.
— Я всегда был совсем один, экая невидаль, — буркнул он.
Профессор сел порывисто к роялю и стал исполнять реквием.
Когда он повернулся, изможденный, но немного успокоившийся, кресло было пустым. Этот тип даже не дослушал его музыки.
№№№№№ Как часто потом в охваченном войной Париже вспоминал этот странный разговор и музыку один из них, второй не вспоминал никогда. Они почти никогда не встречались, хотя и жили по соседству. Последний классик считал профессора филологии злым гением, а тот, кто давно был мертв, продолжал владеть и их душами, подчинив их себе.
Они и сами давно стали теми ангелами опальными, и тени их почти бесплотные метались на чужбине, не в силах приблизиться к миру, который они навсегда покинули, в душах истерзанных оставалась только тоска по женщине и тоска по России, как и у всех несчастных изгнанников.
Зыбкие и странные, Вкрадчиво-туманные, В смелости нежданные, Проблески огня, То мечты, что встретяся, С теми, кто отметятся, И опять засветятся, Эхом для меня О чем это? Кто его знает, но как завораживает.
— Дурак, глупец, осел. Ты всегда оставался неучем. Еще и с Верой поссорился.
— А ты чего это ее защищаешь.
— Потому ч то и ей надоест терпеть тебя, и ты останешься совсем один.
— Я всегда был совсем один, экая невидаль, — буркнул он.
Профессор сел порывисто к роялю и стал исполнять реквием.
Когда он повернулся, изможденный, но немного успокоившийся, кресло было пустым. Этот тип даже не дослушал его музыки.
№№№№№ Как часто потом в охваченном войной Париже вспоминал этот странный разговор и музыку один из них, второй не вспоминал никогда. Они почти никогда не встречались, хотя и жили по соседству. Последний классик считал профессора филологии злым гением, а тот, кто давно был мертв, продолжал владеть и их душами, подчинив их себе.
Они и сами давно стали теми ангелами опальными, и тени их почти бесплотные метались на чужбине, не в силах приблизиться к миру, который они навсегда покинули, в душах истерзанных оставалась только тоска по женщине и тоска по России, как и у всех несчастных изгнанников.
Зыбкие и странные, Вкрадчиво-туманные, В смелости нежданные, Проблески огня, То мечты, что встретяся, С теми, кто отметятся, И опять засветятся, Эхом для меня О чем это? Кто его знает, но как завораживает.
Страница 3 из 3
