Новые кроссовки хорошо цепляли трассу. Антон радовался ясной погоде. Главное — удачно поймать ритм. Не тормозить, и не сильно торопиться. Из пяти километров дистанции он пробежал один.
Добавить в моё избранное
7 мин, 45 сек 9546
А потом все они издали дикий, леденящий душу, тоскливый вопль голода и отчаяния.
И пока они вопили, протяжно, словно стая волков, Антон чувствовал, как от странной предательской немощи подкашиваются ноги, и все его тело продирает озноб. Он задыхался в изнеможении, загнанный, истощенный, постаревший за считаные минуты на десятки лет. Он плакал от бессилия и ужаса, и жар в груди становился все сильнее, будто ее прижгли раскаленной сковородкой, а они все выли на одном выдохе. Он шатался от головокружения, вызванного недостатком воздуха, в груди разгорался пожар, который охватывал внутренности и ребра, и растекался жидким огнем по артериям. Перед глазами плавали разноцветные пятна, желудок стучался в горло, ноги заплетались. Сердце словно протыкали длинными иголками.
А твари выли — громко, тоскливо, как-то сосредоточенно, будто зная все наперед.
И пока они продолжали выть, Антон отступал, незаметно, маленькими шажками, увеличивая между собой и ними дистанцию. Молясь, чтобы они этого не заметили.
Сейчас он мог сделать только одно.
Бежать.
И пока они вопили, протяжно, словно стая волков, Антон чувствовал, как от странной предательской немощи подкашиваются ноги, и все его тело продирает озноб. Он задыхался в изнеможении, загнанный, истощенный, постаревший за считаные минуты на десятки лет. Он плакал от бессилия и ужаса, и жар в груди становился все сильнее, будто ее прижгли раскаленной сковородкой, а они все выли на одном выдохе. Он шатался от головокружения, вызванного недостатком воздуха, в груди разгорался пожар, который охватывал внутренности и ребра, и растекался жидким огнем по артериям. Перед глазами плавали разноцветные пятна, желудок стучался в горло, ноги заплетались. Сердце словно протыкали длинными иголками.
А твари выли — громко, тоскливо, как-то сосредоточенно, будто зная все наперед.
И пока они продолжали выть, Антон отступал, незаметно, маленькими шажками, увеличивая между собой и ними дистанцию. Молясь, чтобы они этого не заметили.
Сейчас он мог сделать только одно.
Бежать.
Страница 3 из 3
