Дистанция

— Чего тебе надо? — заорал Антон.

Молчание.

— Отвали от меня!

Нацепив на себя грозную гримасу, Антон попятился назад. Человек по-прежнему стоял в этой напряженной позе: корпус наклонен, как у марафонца с высокого старта, локти отведены в стороны. Антон отступал: шаг, другой. Когда он отошел метров на десять и уже решил, было, что тип отпустит его, черный человек бросился вперед. На этот раз молча. На втором или третьем прыжке он подскочил и опустился на корточки, а затем поскакал на четвереньках как собака. Очень быстро.

Инстинкт хлестнул тело, и Антон побежал. Все летело к чертям. Ритм нарушен, тренировка сорвана. За ним гонится как бешеная гончая существо в человеческой оболочке. Что-то в мире сломалось, словно по фарфоровой статуэтке со всей силой ударили бейсбольной битой. Антон бежал, вкладывая силы в каждый рывок. Из тела ушла прежняя легкость. Ноги наливались свинцом. Мышцы ныли от скопившейся молочной кислоты, а воздух обжигал горло. Антон бежал, истекая потом, как губка. Никогда еще физические нагрузки не давались ему так тяжело. Несколько минут он держался вполне прилично. Кажется, даже удалось оторваться. Он старался сосредоточиться на беге, не думать о том, что преследует его по пятам.

Между тем трасса подходила к концу. После поворота направо будет мостик, а от него пойдет дорожка к центральной аллее, откуда он стартовал. Круг замыкался. Еще немного, главное выдержать.

Антон оглянулся. Тварь скакала галопом, нелепо закидывая ноги вперед, с низко опущенной к земле головой, словно зрение этому существу заменяли другие органы чувств. Надо держать его на дистанции. Не давать приблизиться, беречь дыхание. С невероятной прытью тварь перепрыгивала лужи, пружинисто отскакивая от асфальта. Запоздало мелькнула мысль о драке. Нет, он слишком устал и запыхался, а вот чудовище, похоже, и не думало отставать. Может, в лесополосу? А где гарантия, что он сможет сохранять прежний темп, прыгая по сырой земле?

Мостик остался позади, но дорожка вытянулась в длиннющую ленту.

Он закричал от бессилия. Обычно к финишу он выходил на спринт, но сейчас сил почти не осталось. Легкие превратились в меха, опаленные огнем. В боку усилилась острая, колющая боль. Левую икру схватила судорога. Стиснув зубы, он продолжал бежать, но чувствовал, что потихоньку сдает. Сердце работало тяжело, неравномерно, билось с задержками, словно вместо крови качало в сосуды густой сироп. И что-то зарождалось в груди — слабое, но настойчивое жжение, как от горчичника. Все громче за спиной слышался топот и утробное бульканье. Еще немного и его схватят за пятки, вцепятся, разрывая сухожилия, а потом… страшно даже представить. Остановка — это смерть! В сотне метров впереди оказался столб-указатель — старая, воткнутая в землю железка с проржавевшим щитом. Сразу после нее начиналась аллея из синих елей со скамейками, фонариками и, дай боже, людьми.

Антон собрал всю свою волю в кулак и бросился к указателю, уже твердо зная, что потом будет отлеживаться неделю. Миновав столб, Антон резко вильнул, словно шальной заяц, и выскочил на аллею — длинное красивое место для прогулок. Противоположный конец аллеи упирался в выход из парка Прибрежный. Где-то в середине этого отрезка, спиной к нему прогуливалась молодая пара с коляской. Антон оступился, на секунду потерял равновесие, но чудом удержался на ногах.

Люди!

Он оглянулся, всматриваясь в зеленый сумрак лесополосы. Ничего. Один раз что-то вроде бы мелькнуло за деревьями, но это могла оказаться и птица. Голова кружилась. Ноги терзала боль от чрезмерных перегрузок. Голова напоминала кипящий котел с наглухо закрытыми клапанами. Антон не мог позволить себе роскошь расслабиться и, постоянно оборачиваясь назад, заковылял по аллее. Он шел, пошатывался от усталости, загребая руками, как заправский алкаш и все никак не мог отдышаться. Вытер губы тыльной стороной ладони. Слюна была розовой.

Он догонял семейную пару, стараясь на ходу хоть как-то привести себя в порядок: пригладить волосы, унять лихорадочную одышку. Стереть мертвенно-бледную маску ужаса с лица.

У параллельной дорожки, усевшись на скамейку, читал разворот газеты мужчина. Выставил перед собой, как полотно.

Как хорошо! Люди, чем их больше, тем лучше.

Антон почувствовал липкий взгляд раньше, чем снова увидел тварь. Она стояла на дорожке в обличье человека и пожирала его чернотой своего капюшона.

— Берегитесь! — сипло крикнул Антон, нагоняя молодых родителей. Хотел схватить парня за локоть, но остерегся. Молодожены медленно повернулись на шум, и Антон увидел, что у них нет лиц. Дыры глоток ото лба до подбородка украшала вязь острых акульих зубов. Ухватившись за край маленькими ручками, из коляски выглянул младенец с дыркой на круглом личике.

Мужчина опустил газету и повернул лицо-колодец с зубами-ступенями к Антону.

Мир схватился куском серого грязного льда.