Его лихорадило. Бросало то в холод, то в жар. Он уже потерял счет дням, проведенным здесь. Ох, это окаянное здесь.
Добавить в моё избранное
5 мин, 51 сек 1748
Он так и не смог спросить, за что она извинялась, ибо в следующее мгновение он почувствовал небольшой укол в области шеи, и мир поглотила тьма.
— Ну и напугал же ты нас, Зверь, — на грани сознания звучит недовольный женский голос с нотками гнева.
Кио медленно открыл глаза и безучастно обвел взглядом комнату, чисто механически фиксируя все более менее важное.
Повернув голову в бок, он увидел ее. Рыжеволосая женщина с пронзительно яркими голубыми глазами.
С трудом переведя дыхание, он спросил:
— Зачем?
Она мягко улыбнулась и поправила одеяло у его ног, а потом присела на край больничной койки.
— Ты нам нужен, Кио.
— Хех. Зачем Эатере мертвецы? — ему хватило сил изобразить насмешливую заинтересованность.
— Ты неверно оцениваешь ситуацию, — медленно и чуть напряженно ответила Алура, — Задание ты выполнил отлично. Более того, все твои действия от начала и до конца были единственно верными. И самое главное… ты не сдался.
— Хахаха! Вот значит как… вместо трепетно мною ожидаемой казни, я получил сомнительное на первый взгляд помилование. Интересно, это парадоксальная реальность или же я окончательно сошел с ума?! — в его голосе проскальзывали нервно-истерические нотки.
— Я всегда знала, что ты безумен, Зверь, — насмешливо и едко парировала наставница.
— Да и именно это делает меня настолько ценным для Эатеры, — с холодной, хищной усмешкой произнес тот, — Пока я безумен, мои действия почти невозможно просчитать. Безумие дает мне больше шансов на победу и выживание. А жесткий контроль над ним позволяет не стать дичью для своих же.
— Безумен, чертовски умен и едок, как и прежде, — удовлетворенно констатировала собеседница.
— Таким меня сделали вы, — резко процедил тот.
— К вашему тайному сожалению получилось не совсем то, что вы хотели, но все же! Я у вас единственный и неповторимый. Разве что Наар был лучше меня.
При упоминании последнего в темно-серых глазах Кио вспыхнуло и погасло нечто такое, заставившее Алуру почувствовать сиюминутный приступ паники и ужаса, однако она быстро взяла себя в руки.
— Ладно, на сегодня хватит разговоров. На вот, выпей, — она подала ему с прикроватной тумбы мензурку с лекарством.
— Снотворное и обезболивающее, — после принюхивания и распробования, вынес вердикт Кио и только после выпил.
Рыжеволосая женщина недовольно покачала головой. Ну, вот скажите, как можно быть настолько мнительным… хотя, с его-то судьбой, это вполне оправдано.
— До свидания, Валькирия, — произнес бледный, отощавший за время заключения, мужчина.
— Спокойной ночи, Дитрих, — с грустной улыбкой прошептала она, ласково, почти родительски, проведя рукой по спутанным темно-русым волосам уснувшего.
Да, она знала его имя и скорее всего, она последний человек, имеющий хоть какое-то отношение к прошлому агента Анастере. Правда, сам Дитрих, точнее Кио, об этом никогда не узнает. Ни к чему ему это знание. Слишком много всего в нем… горького.
— Ну и напугал же ты нас, Зверь, — на грани сознания звучит недовольный женский голос с нотками гнева.
Кио медленно открыл глаза и безучастно обвел взглядом комнату, чисто механически фиксируя все более менее важное.
Повернув голову в бок, он увидел ее. Рыжеволосая женщина с пронзительно яркими голубыми глазами.
С трудом переведя дыхание, он спросил:
— Зачем?
Она мягко улыбнулась и поправила одеяло у его ног, а потом присела на край больничной койки.
— Ты нам нужен, Кио.
— Хех. Зачем Эатере мертвецы? — ему хватило сил изобразить насмешливую заинтересованность.
— Ты неверно оцениваешь ситуацию, — медленно и чуть напряженно ответила Алура, — Задание ты выполнил отлично. Более того, все твои действия от начала и до конца были единственно верными. И самое главное… ты не сдался.
— Хахаха! Вот значит как… вместо трепетно мною ожидаемой казни, я получил сомнительное на первый взгляд помилование. Интересно, это парадоксальная реальность или же я окончательно сошел с ума?! — в его голосе проскальзывали нервно-истерические нотки.
— Я всегда знала, что ты безумен, Зверь, — насмешливо и едко парировала наставница.
— Да и именно это делает меня настолько ценным для Эатеры, — с холодной, хищной усмешкой произнес тот, — Пока я безумен, мои действия почти невозможно просчитать. Безумие дает мне больше шансов на победу и выживание. А жесткий контроль над ним позволяет не стать дичью для своих же.
— Безумен, чертовски умен и едок, как и прежде, — удовлетворенно констатировала собеседница.
— Таким меня сделали вы, — резко процедил тот.
— К вашему тайному сожалению получилось не совсем то, что вы хотели, но все же! Я у вас единственный и неповторимый. Разве что Наар был лучше меня.
При упоминании последнего в темно-серых глазах Кио вспыхнуло и погасло нечто такое, заставившее Алуру почувствовать сиюминутный приступ паники и ужаса, однако она быстро взяла себя в руки.
— Ладно, на сегодня хватит разговоров. На вот, выпей, — она подала ему с прикроватной тумбы мензурку с лекарством.
— Снотворное и обезболивающее, — после принюхивания и распробования, вынес вердикт Кио и только после выпил.
Рыжеволосая женщина недовольно покачала головой. Ну, вот скажите, как можно быть настолько мнительным… хотя, с его-то судьбой, это вполне оправдано.
— До свидания, Валькирия, — произнес бледный, отощавший за время заключения, мужчина.
— Спокойной ночи, Дитрих, — с грустной улыбкой прошептала она, ласково, почти родительски, проведя рукой по спутанным темно-русым волосам уснувшего.
Да, она знала его имя и скорее всего, она последний человек, имеющий хоть какое-то отношение к прошлому агента Анастере. Правда, сам Дитрих, точнее Кио, об этом никогда не узнает. Ни к чему ему это знание. Слишком много всего в нем… горького.
Страница 2 из 2
