Гришка, как мог, сдерживал плач, потому что взрослый, потому что не боится, потому что пацаны засмеют. Правда, пацанов здесь не было, и от этого становилось только страшнее. Он знал, что его ждет: уже слышен гул, и все ближе скрежет плохо смазанных колес…
Добавить в моё избранное
8 мин, 38 сек 1506
От осознания, что спастись не удастся, скрутило желудок, и слезы — вот предатели! — все-таки покатились по щекам, будто пытаясь сбежать от хозяина. Его некому защитить. Только игрушечный робот-трансформер завис в воздухе и ожидал команды, чтобы нацелить свои большие, красивые и бесполезные орудия на врага.
Любимая Гришкина игрушка… какой от нее сейчас толк? А все Егорова со своим медведем. У Гришки-то робот новенький, ценник недавно отодрали — даже клейкий след еще остался, а Егорова с яслей носится с мишуткой, неудивительно, что лапа оторвалась. Только Егорова поплачет, да успокоится, а Гришку теперь заберут. Плохих мальчиков всегда забирают — Пал Палыч подтвердит.
Робот зашевелился и бравым голосом супергероя отчеканил:
— Добро не сдается!
— Только я теперь не добрый, — угрюмо пробубнил Гришка, вытирая слезы.
Зычный гудок сотряс воздух, Гришка вздрогнул, перевел взгляд на пятиэтажки и увидел ЕГО. На деревянных тележных колесах, тарахтя, как танк, и коптя небо тяжелым выхлопом, ехал дубовый гроб. Он надвигался медленно и неотвратимо. Земля трескалась и проседала под его тяжестью, а редкие деревья, попадавшиеся на пути, склонялись перед страшной махиной. Это был всамделишный гроб на колесиках, только еще более жуткий, чем рассказывали пацаны во время тихого часа.
— Робик, что делать? — испуганно спросил Гришка. Он сильно жалел, что его навороченная и такая любимая игрушка не может запустить свою самую ядерную ракету во врага. Так пусть хотя бы скажет что-нибудь дельное!
— Добро не сдается!
— Я это уже слышал! — расстроился Гришка и от досады принялся трясти игрушку, будто подсказка, как ненужная деталь, выпадет из нее.
— Добро не сдается! — настаивал робот.
И Гришку вдруг осенило. Добро не сдается! Конечно! Ведь гроб забирает только плохих, значит надо снова стать хорошим! А для этого признаться во всем и попросить прощения! «Ошибаются все, но только умные признают ошибки!» — говаривал Пал Палыч, и уж кем-кем, а дураком себя Гришка не считал.
Решено — искать Егорову! На часах — полчетвертого, значит, родители заберут ее через полчаса. Есть время, чтобы добежать до садика и снова стать хорошим! Только действовать придется быстро: гроб словно узнал, что задумал мальчик, и ускорился.
— Бежим, — приказал Гришка роботу и рванул что было сил самым коротким путем — через палисадник и мимо котельной, где обычно играл в «козла» с друзьями.
Страх подгонял, а кровь, словно газированная, текла по венам. Не существовало ничего, кроме цели и грохочущего позади гроба. Но ему помогали. Старые яблони хлестали разросшимися ветвями по щекам. Несколько раз Гришка чуть не поскользнулся на падалице, однажды едва не споткнулся о выпирающий корень и лишь чудом перепрыгнул цветник бабки Лиды. Наступи он на него, был бы уже вдвойне виноват, и никакое прощение не спасло бы.
За спиной одно за другим валились деревья, ломаясь под массивными колесами настигающего свою добычу гроба. Резкий запах гари, от которого першило в горле, ощущался уже повсюду. Гришка поднажал и, наконец, вырвался из палисадника, оказавшись возле котельной.
— Цель обнаружена! — неожиданно доложил робот.
Гришка тоже заметил тощую фигуру, стоящую к нему спиной. Это была девочка в розовой курточке, чьи длинные, до поясницы, волосы перехватывала такая же розовая лента. Она, как ребенка, держала за единственную лапу свалявшегося плюшевого медведя. Егорова! Радостно вскрикнув, Гришка бросился к ней, но девочка, даже не обернулась, шагнула за угол и исчезла из виду. Тогда он из последних сил кинулся вдогонку, пытаясь привлечь ее внимание.
— Егорова! Подожди! — задыхаясь, кричал Гришка.
— Это я! Я лапу оторвал! Прости меня, прости! Ну, пожалуйста… Егорова! Стой! Ну, что тебе? Егороваааа!
Он глотал слова, их было сложно разобрать сквозь тяжелое дыхание. Крик, переходящий то в причитания, то в хрип, сбивал с бега, да и девочка как будто издевалась, подшучивала над ним, ускоряясь ровно тогда, когда ускорялся мальчик, и замедляясь, когда у него возникало желание сдаться.
Гришка орал уже на автомате. Он даже не замечал, где бежит, да это было и не важно. Сзади — скрежет колес, спереди — Егорова; цель ясна и понятна — спастись любой ценой. Робик летел рядом, шелестя игрушечными двигателями, и этот звук немного успокаивал Гришку, отвлекая от жуткого гроба.
Когда они достигли детского сада, Егорова вдруг дернулась и нырнула в подъезд. Гришка поспешил за ней, но внутри никакой Егоровой не оказалось. Более того, и знакомого детсадовского холла там тоже не было. Гришка очутился в просторном помещении, казавшимся смутно знакомым. Откуда-то веяло прохладой, и Гришка потер плечи, разогнав пугливые мурашки. Он сделал несколько глубоких, до легкого головокружения, вдохов-выдохов, пока дыхание полностью не восстановилось, и только потом осмотрелся.
Любимая Гришкина игрушка… какой от нее сейчас толк? А все Егорова со своим медведем. У Гришки-то робот новенький, ценник недавно отодрали — даже клейкий след еще остался, а Егорова с яслей носится с мишуткой, неудивительно, что лапа оторвалась. Только Егорова поплачет, да успокоится, а Гришку теперь заберут. Плохих мальчиков всегда забирают — Пал Палыч подтвердит.
Робот зашевелился и бравым голосом супергероя отчеканил:
— Добро не сдается!
— Только я теперь не добрый, — угрюмо пробубнил Гришка, вытирая слезы.
Зычный гудок сотряс воздух, Гришка вздрогнул, перевел взгляд на пятиэтажки и увидел ЕГО. На деревянных тележных колесах, тарахтя, как танк, и коптя небо тяжелым выхлопом, ехал дубовый гроб. Он надвигался медленно и неотвратимо. Земля трескалась и проседала под его тяжестью, а редкие деревья, попадавшиеся на пути, склонялись перед страшной махиной. Это был всамделишный гроб на колесиках, только еще более жуткий, чем рассказывали пацаны во время тихого часа.
— Робик, что делать? — испуганно спросил Гришка. Он сильно жалел, что его навороченная и такая любимая игрушка не может запустить свою самую ядерную ракету во врага. Так пусть хотя бы скажет что-нибудь дельное!
— Добро не сдается!
— Я это уже слышал! — расстроился Гришка и от досады принялся трясти игрушку, будто подсказка, как ненужная деталь, выпадет из нее.
— Добро не сдается! — настаивал робот.
И Гришку вдруг осенило. Добро не сдается! Конечно! Ведь гроб забирает только плохих, значит надо снова стать хорошим! А для этого признаться во всем и попросить прощения! «Ошибаются все, но только умные признают ошибки!» — говаривал Пал Палыч, и уж кем-кем, а дураком себя Гришка не считал.
Решено — искать Егорову! На часах — полчетвертого, значит, родители заберут ее через полчаса. Есть время, чтобы добежать до садика и снова стать хорошим! Только действовать придется быстро: гроб словно узнал, что задумал мальчик, и ускорился.
— Бежим, — приказал Гришка роботу и рванул что было сил самым коротким путем — через палисадник и мимо котельной, где обычно играл в «козла» с друзьями.
Страх подгонял, а кровь, словно газированная, текла по венам. Не существовало ничего, кроме цели и грохочущего позади гроба. Но ему помогали. Старые яблони хлестали разросшимися ветвями по щекам. Несколько раз Гришка чуть не поскользнулся на падалице, однажды едва не споткнулся о выпирающий корень и лишь чудом перепрыгнул цветник бабки Лиды. Наступи он на него, был бы уже вдвойне виноват, и никакое прощение не спасло бы.
За спиной одно за другим валились деревья, ломаясь под массивными колесами настигающего свою добычу гроба. Резкий запах гари, от которого першило в горле, ощущался уже повсюду. Гришка поднажал и, наконец, вырвался из палисадника, оказавшись возле котельной.
— Цель обнаружена! — неожиданно доложил робот.
Гришка тоже заметил тощую фигуру, стоящую к нему спиной. Это была девочка в розовой курточке, чьи длинные, до поясницы, волосы перехватывала такая же розовая лента. Она, как ребенка, держала за единственную лапу свалявшегося плюшевого медведя. Егорова! Радостно вскрикнув, Гришка бросился к ней, но девочка, даже не обернулась, шагнула за угол и исчезла из виду. Тогда он из последних сил кинулся вдогонку, пытаясь привлечь ее внимание.
— Егорова! Подожди! — задыхаясь, кричал Гришка.
— Это я! Я лапу оторвал! Прости меня, прости! Ну, пожалуйста… Егорова! Стой! Ну, что тебе? Егороваааа!
Он глотал слова, их было сложно разобрать сквозь тяжелое дыхание. Крик, переходящий то в причитания, то в хрип, сбивал с бега, да и девочка как будто издевалась, подшучивала над ним, ускоряясь ровно тогда, когда ускорялся мальчик, и замедляясь, когда у него возникало желание сдаться.
Гришка орал уже на автомате. Он даже не замечал, где бежит, да это было и не важно. Сзади — скрежет колес, спереди — Егорова; цель ясна и понятна — спастись любой ценой. Робик летел рядом, шелестя игрушечными двигателями, и этот звук немного успокаивал Гришку, отвлекая от жуткого гроба.
Когда они достигли детского сада, Егорова вдруг дернулась и нырнула в подъезд. Гришка поспешил за ней, но внутри никакой Егоровой не оказалось. Более того, и знакомого детсадовского холла там тоже не было. Гришка очутился в просторном помещении, казавшимся смутно знакомым. Откуда-то веяло прохладой, и Гришка потер плечи, разогнав пугливые мурашки. Он сделал несколько глубоких, до легкого головокружения, вдохов-выдохов, пока дыхание полностью не восстановилось, и только потом осмотрелся.
Страница 1 из 3
