Схема

Не то, что он хотел объяснить, ясен пень, а то, из чего он исходил. Когда объясняешь что-то, то сравниваешь это с чем-то, так? или рассказываешь об этом, но на примерах чего-то знакомого слушающим. Цвет там. Форма. Формулы. Макс же объяснял мне то, чего… чего не знал сам, как ни глупо это звучит, объяснял на примерах того, о чем не имел понятия. И о чем я не имел понятия. И дело было не в том, что он только терминов не знал. Он… он по этой схеме будто круги описывал, он как бы… как бы беспрестанно называл части и тут же отпрыгивал от целого, а потом отрицал те части, что назвал до этого, ради того целого, что никак не мог обозначить. По крайней мере, от меня оно ускользало. Восторгов в его речи было больше, чем смысла, слов-паразитов и названий произведений — больше, чем терминов, даже неправильных. Схема все время загибалась от вентиляции, разрезанные на сгибах куски ее трепыхались, как флажки на машинах, и Макс придерживал их пальцем.

— О'кей, оно гениально! Но для чего это, черт тебя дери? — потерял я терпение на подлете к гостинке.

— Я же говорю — пока не знаю! — заорал он в ответ, перекрикивая метро.

— Надо просто… просто сделать!

— Да ну тебя, — ответил я прежним концертным голосом, а поезд уже сбросил скорость, и меня услышало, наверное, вагонов пять.

— Мне пора в общем, чувак, — продолжил я тише.

— Давай, не чокнись с этим хламом.

Я быстро пожал ему руку, с трудом выпустившую край драгоценного листа, и вышел.

Когда я в следующий раз пришел на пары, — ну да, недели через две, а что? — Макса не было. Не знаю, почему, но я как-то застремался про него спрашивать. Препод тогда вещал, что поставит автомат тому, кто принесет то то и то то, — не так много, кстати, — и мы записывали это все. Я достал мобильник и бросил Максу СМСку, что-то из серии: «Ты там копыта не откинул?», а потом еще одну: «Палыч тут автоматы задарма раздает».

Ответ пришел только к концу пары. Там стояло: «Я занят немного, не приду в универ на днях».

Это «не» там торчало так, будто его вставили в последний момент. Будто он хотел то ли успокоить, то ли наврать, а потом взял и передумал.

Я набрал какую-то хрень вроде: «Виснешь с бухлом и телками и не позвал никого?», смайлик поставил, мол, шучу, но ответа больше не было. Я позвонил — трубу он не брал. После пар я поехал к нему, прошмыгнул мимо кучки матерящихся мужиков у подъезда — машину у одного воры разобрали, что ли.

Дверь Макс открыл не сразу, и не открыл, а так только, выглянул в щелочку.

— Е-мое, — сказал я.

Выглядел он так, будто не спал неделю.

— Привет, — Макс неловко произносил слова, будто отвык.

— Ты чего пришел?

— А ты чего не в инсте? — ляпнул я первое, что в голову пришло.

— Я же сказал — занят.

Он вышел, прикрыл дверь за собой, не пуская меня в квартиру. Вид у него был совсем дикий. Но я все равно успел увидеть, что там все… перерыто, что ли. Чистенькой она никогда не была — у кого квартира чистенькая? — но там лежали прямо завалы. И не из книжек. Какие-то доски, что ли.

— Уэллса тебе отдать пришел. И следующий том можно?

Я блефовал, как мафиози в покере. Не нужен мне был новый Уэллс перед зачетной неделей, спасибо, тервер надо сдавать, я и этого не собирался пока дочитывать. Но Макс вроде поверил, и на секунду как… посветлел, что ли. Взгляд стал осмысленным. Ну, в смысле, вернулся из непонятных сфер в человеческую плоскость.

— Можно. Нравится?

— А фиг ли, девятого беру, — я сбросил с плеча тубус, снял сумку, вытащил оттуда синеватый томик.

— Сейчас, — сказал он, как обычно, повернулся к двери, и тут его словно за леску дернули. Он будто натолкнулся на что-то, сразу сбился, сказал странным голосом:

— Эй… Кролик. Я сейчас принесу, ты подожди.

— Меня Лехой зовут, — заметил я. Мне стало страшно. Я не знаю, отчего. Макс же долбаный хикки, хрен знает, что ему может ударить в голову на ровном месте. Но тут я испугался. Слишком много всего сразу было, наверное, а может, приученная чуять по ветру задница снова предупреждала хозяина. Интуиция, так это называется.

— Ну-ка стой, — я схватил его за плечо.

— Стой, я тебе говорю! Что случилось?

— Да ничего, — он дернулся, пытаясь сбросить мою руку.

— Нормально все.

— Ни хрена не нормально, чувак. Ты выглядишь как говно, уж прости. А в квартире у тебя творится еще что похуже.

Он рывком повернулся, прислонился к двери. Взгляд у него был просто жуткий, я даже попятился, поднял руки ладонями вперед.

— Все, о'кей, хорош, Макс!

Надо мне было, по-хорошему, сразу сваливать, но я не мог так. Не мог, черт меня дери. С чуваком явно были нелады. Тогда я уже подумал, что он начинает терять последние шарики с роликами.

— Макс, — сказал я осторожно, пытаясь нащупать надежную почву.