Схема

— Как… как твоя схема?

И он вдруг оживился от двух слов, только не так, как с Уэллсом. Ему словно спидов вкатили — и не просто спидов, а какого-то набодяженного синтетического неизвестного дерьма.

— Все отлично. Отлично. Я… я ее собираю. Полным ходом.

— Так кого — ее?

И тут он сдулся, словно воздух выпустили.

— Пока не… не знаю, не понял. Но она… оно… оно великое. Подожди секунду, — и он открыл дверь, нырнул в глубь квартиры; мне показалось, что по дороге что-то большое упало с железным стуком. Я шагнул к двери, но открыть не успел; Макс уже вышел, держа в руках свою несчастную схему.

За те две недели, что я не видел ее, она еще хуже обтрепалась. Макс расстелил ее прямо на бетоне лестничной клетки, присел возле, и мне пришлось сделать то же самое.

— Вот, гляди. Я собрал уже… уже вот тут… и вот это тоже… — он вел испачканным — только сейчас заметил — в каком-то мазуте пальцем по желтой бумаге, показывая мне узкую дорожку в черных линиях, то перегибая куски схемы, чтоб прочертить ее дальше, то перепрыгивая через них.

— Макс, что это? — я сам услышал, как мой голос дрожит.

— Схема, — он поднял на меня непонимающий взгляд, и я увидел, как же он недосыпал последнее время — почти серая кожа, мешки под глазами, щека подрагивает.

— Макс, дружище.

— Я положил ему руку на плечо.

— Ты… ты же сессию так не сдашь.

— Я много уже собрал. Кусками, правда. Материала ужасно не хватает, но я кое-как пока обхожусь… Я вспомнил мужиков у подъезда.

— Макс. Макс, бросал бы ты это. Пожалуйста. Оно того не стоит. Не надо.

Он посмотрел на меня со злостью.

— Ты понимаешь, — тихо начал он, — ты понимаешь, что я этого всю жизнь ждал?

— Ты не знаешь даже, что это будет!

— Я знаю, что это должно быть собрано. Мне этого хватает.

— Макс! Ну посмотри ты на эту! — я ткнул в схему, но не дотронулся до бумаги — я боялся, черт подери, боялся.

— Она же… она же неправильная, тут все на свете спутано! Даже ты лучше нарисуешь! Она не будет никогда работать, она же игрушка, это… это для детей совковых!… Тут Макс вскочил, подобрав схему.

Я сделал назад два шага и уперся спиной в двери лифта.

— Может, тогда хотя бы уедешь отсюда? Тут слишком заметно, — сказал я отчаянно.

— Давай… давай, я помогу!

Макс стоял во весь рост, держал в руках развернутый старый лист, и такой ненависти, как у него на лице, я даже в фильмах не видел.

Из-за двери что-то тонко-тонко, искусственно запищало, будто кто-то копался в потрохах синтезатора.

— Да пошел ты, Кролик.

Он хлопнул дверью, а я, не дожидаясь лифта, повернулся и рванул вниз по ступенькам, каждую секунду чувствуя собственной спиной, обливаясь холодным потом; пулей вылетел из подъезда. Только на улице, отбежав на такое расстояние, что в боку кололо, вспомнил, что забыл перед максовой дверью тубус с чертежами.

Конечно, я за ним не вернулся.

Две недели спустя я спросил его СМСкой, придет он на сессию или нет, он ответил: «нет» — без точки, с маленькой буквы.

Сессию я сдал кое-как.

В середине июля я пересилил себя и приехал к нему еще раз, но подойти к двери и позвонить не смог. Постоял в лифте, через всю площадку глядя на эту дверь, увидел свой тубус, прислоненный к стене, забытый тут почти два месяца назад, серый от слоя пыли. Помню, что не удивился тому, почему его не украли.

Потом двери лифта снова закрылись, и я с облегчением нажал на кнопку первого этажа.

Господи, я никогда не думал, что могу так бояться. Мне даже сейчас не так… не так страшно.

Макс не давал знать о себе до конца августа, когда мне пришла СМСка с его номера: «я за городом. спасибо тебе».

Я вообще не знал, что у него есть дача, он никогда не говорил. Потом я подумал, что Макс не говорил мне ни про своих родителей, ни про дом, ни про детство — ну, ни про что. Что я ничего про него толком не знаю.

«почему ты там? за что спасибо?» «слишком большое. дома мало места» — ответил он почти сразу. И потом:«пожалуйста, приезжай», — и адрес поселка под Питером, не очень-то близко от города. Сейчас я ужасно рад этому. Может, власти успеют заметить. Силовики. Группа «Альфа». Или кто там еще.

Меня зовут Алексей Иванович Кронник, и я не поехал к своему знакомому, взявшемуся собрать неведомую гадость по гребаной схеме, найденной на полках с фантастикой в «Старой Техкниге». Не поехал сразу, в смысле, хотя ответил «хорошо». Я трусил, как кусок дерьма. Теперь думаю, что зря я не целиком кусок дерьма, что не забил совсем на это, а все-таки поехал — недели через полторы. Надо было или ехать сразу, или не ехать совсем, вот что я думаю теперь. Совсем не поехать, может, и не помогло бы, если это все накроет город. Если бы приехал сразу… может, просто был бы первым в колонне, вот и все.