Забывчивость

Я, как это заведено, стояла с вытянутой правой рукой. Не знаю отчего, у меня перед глазами сгустился чёрный дым. Я почувствовала слабость, при этом тело полегчало и куда-то проваливалось. Проваливалось какими-то рывками. Полёт сменяла остановка в две секунды. В груди щекотало мягкими когтями. Движение замедлилось и направилось в противную сторону, то есть вверх. И снова с резкими паузами. От такого резонанса накрыла тошнота. Дым распался, но почему-то темно. Я забыла открыть глаза. Может, это и хорошо.

Сквозь кожу ударил свет автомобиля. Что-то с чудовищной силой врезалось мне в живот. Так, что меня отбросило. Конечно, это носитель фар. В следующую секунду я подумала, что потеряла сознание. Глушила непроходимая тишина, и я не ощущала боли, которая должна была активно присутствовать после такого поцелуя. Но мысль о потере сознания тут же была послана на родину, вряд ли человек в отключке может испытывать дикий озноб. Я открыла глаза. Дорога чиста, от горизонта до горизонта ни техники, ни души. Никакой боли, наверно, всё показалось. И тут я осознаю, что ничего не помню. Всё вроде знакомое, но чужое. Одним словом, дежавю. И зачем я здесь? Да ещё так поздно. Меньший железный указатель на круглых механических часах уткнулся в двойку, а больший указатель закрыл двенадцатое число.

Город спит. Жутко холодно. Мороз пересчитал мне кости, убедился, что их у меня ровно столько, сколько нужно, и, ничего лишнего не найдя, расслабился. Мои пальцы теперь такие же деревянные, как это старая скамейка с белой, облезлой краской. Что же я такое хотела, что пришла сюда среди ночи? Где мой дом? Надо прочитать название улицы. Может, это хоть что-нибудь прояснит. Очень знакомое место, но я, наверно, в чужом районе. Так, синяя табличка «Октябрьская улица». Хорошо, дальше что? Ну? Должно же щёлкнуть. Это не дежавю, а настоящая амнезия. «Хочу домой!» хрипло сотрясла я воздух, прыгая с одной ноги на другую. Шестнадцатиэтажка скребёт звёздную бездну. Вспомнила! Это единственное самое высокое здание в городе.

Я сунула руки в карманы и нашла сотовый телефон. Отлично! Правда, он скоро разрядится. Аппарат завибрировал, а на экране высветилось фото мужчины со сметанными усами. «Папа потерял!» осенило меня.

— Слушаю, — я приняла вызов.

— Наконец дозвонился. Где ты? Куда пропала? Почему отключила телефон? — Трубка трещала от крика.

— Не кричи. Я на Октябрьской улице.

— Что ты там делаешь? Живо домой! Я тебе устрою!

— Я не знаю, что я здесь делаю и где дом, тоже не знаю.

— Что ты несёшь? — Голос немного успокоился.

— С тобой всё нормально?

— Вернее не помню, — поправилась я.

— Так, где конкретно ты находишься? Я приеду.

— Я на остановке. Напротив меня самое большое здание города. Здесь ещё часы-гиганты.

— Значит, возле администрации, — понял папа.

— Наверно.

— Я буду через пятнадцать минут. Никуда не уходи.

— Поторопись, я замёрзла.

Телефон вырубился. На холоде аккумулятор моментально гаснет. Я принялась бегом окружать фонарный столб и тереть ладонями внутри карманов, чтобы разогнать кровь. Дремавший на скамейке мороз взглянул на меня исподлобья, поверх очков. Его встревожила моя суета, он закинул одну ногу на вторую и приготовился повторно пересчитать мне кости, на случай, если я согреюсь. Пока я бегала, вспомнила, что вечером училась у репетитора по математике, а потом поехала домой. Дальше — провал, который, наверно, никогда не удастся заполнить.

Вымершую трассу воскресил приближающийся вороной «рено логан». Это папа. Я, как реактивная, влетела в машину. Обнаглевший мороз, потеряв очки, успел запрыгнуть следом за мной, но тут же растаял в тёплом салоне, скатившись мурашками по моей спине. Папа укрыл меня пледом, и мы ускорились в направлении ближайшего двора. Папа сказал, что там есть закусочная, в которой он вечером полдничал. Он взял мне горячий шоколад и молча наблюдал, как я опустошаю одноразовый сосуд. Видно было, что он не прочь изложить мне пару ласковых, но сдерживается, лишь нервно дёргает усами, как таракан. Бумажный стакан улетел в бак, а я разомлела и уснула. Во сне я всё ещё ждала какой-то автобус возле администрации. Я почему-то спешила на работу, хотя я не работаю, а учусь в институте и остановка там была другая, не как в реальности, а с новой скамейкой.

Денис с удовольствием гнал по ночному Ленинскому проспекту. Два часа ночи. Вся дорога только для него. Город видит десятый сон. Вдруг всего через тридцать метров фары выловили подающую сигнал «стоп» девушку прямо на проезжей части. Денис ехал со скоростью сто двадцать километров в час. Резко вдавил тормоз, но не успел. Машину тряхнуло от столкновения. Сердце упало. И откуда она только взялась?!

Денис, матерясь, вылез. Обошёл свою железную импортную лошадь. Целая. И вокруг никого нет. Крови нет. Никаких следов аварии.