Табу

Петух с цветастым хвостом вытягивает шею, потряхивает крыльями и голосит. Гуси с гусятами возвращаются с пруда важной поступью, шипят, вытягивая дружно шеи на пробегающую рыжую собаку… А вот из-за угла появляется и вся честная кампания у-ля-ля! — и можно нестись навстречу ураганом, и кидаться в объятия тёти Милочки, целовать Лилечку, сжимать в ладони влажные пальцы Марика и скакать с ним до самого дома вприпрыжку!

Хорошо летом всем вместе в старом бабушкином доме на краю города! А каникулы только начинаются — и все радости впереди! Ура-ура-ура! Завтра мы пойдем в поле запускать воздушного змея, послезавтра — кататься на лодках, а ещё — вечером — в Центральный парк культуры и отдыха, во как!

А сейчас наступает ночь. И пора всем детям ложиться спать. Лилечку кладут в маленькую кровать и ставят рядом жёлтый горшок с белым ободком, если вдруг она ночью писать захочет.

Когда взрослые уходят в столовую, Поля с Мариком сбрасывают матрасы на пол и устраивают скачки на металлических сетках кроватей. Хоп-хоп-хоп! По-то-лок! Лок-лок-лок!

— И я хочу! И я хочу! — сползает с кровати Лилечка.

— Нет, тебе нельзя — ты маленькая! — кричат, задыхаясь, Поля с Мариком.

— Мы — клоуны на батутах! — кричит Марик.

— Ага! Га! Гаа! — подпрыгивает Поля.

Потом они сооружают шалаш на полу из стульев, матрасов и одеял. Лилечка тоже приползает в шалаш. Ладно уж, так и быть.

— Марик, расскажи сказку! — просит Лилечка, оттопыривая нижнюю губу.

— Страшилку! Страшилку расскажи! — шепчет на ухо Полечка, обнимая за шею и прижимаясь к горячей щеке Марика. Ей хочется маленькую Лилечку напугать, чтоб она в кровать убежала. Марик с минуту молчит, а потом начинает медленно, словно ленясь.

— На чёрной-чёрной горе стоял чёрный-чёрный город, в этом чёрном-чёрном городе была чёрная-чёрная улица, на этой чёрной-чёрной улице стоял чёрный-чёрный дом, в этом чёрном-чёрном доме была чёрная-чёрная комната, в этой чёрной-чёрной комнате стоял чёрный-чёрный гроб, в этом чёрном-чёрном гробу лежал чёрный-чёрный мертвец… ОТДАЙ МОЁ СЕРДЦЕЕЕ! — резко взвывает Марик утробным голосом, хватая в темноте Лилечку и Полину. Лилечка голосит, что есть мочи: «Аааа, аааа, аааа, маммааа!» Прибегает тётя Мила, ругается:«Что Лилечка плачет?», сажает Лилечку на горшок, велит разобрать вигвам, немедленно всем натянуть до самых ушей одеяла и закрыть глаза. Иначе — никакого парка с аттракционами!

Утром Поля с Мариком вылезают через окно во двор и сидят на лавочке. Бегают по двору куры, зарываются под забором, делают тёплые пыльные ямки под вишней. На стволе завис слюдою клей. Он немного терпкий, как кора.

— А пойдем в поле, за травой?

— Ага! — подставляет нос солнцу счастливая Поля. Это для кроликов.

— Только ты сама на поле ничего не рви! Сначала мне покажи, — строго предупреждает Марик, — Потому что есть растения такие: ты палец на цветок положишь — а он хоп! — и откусил!

«Во ужас-то! Наверное, мы будем это тоже проходить в пятом классе», — думает Поля. Сама она пока что во второй перешла.

Сначала они идут через песчаные карьеры. Карьеры сверху обросли травой, а внизу — оранжевый песок.

— А знаешь, что сделал слон, когда пришёлнаполеон? — скороговоркой спрашивает Марик.

— Не-а! — говорит Поля, прищурившись на солнце, — мы ещё про Наполеона не проходили.

— Балда! — говорит Марик, — Щипал траву он! Слон на по-ле пришёл и щипал там траву!

Марик очень умный. Он знает всё. Они находят на поле ямку, где в талой воде ютились головастики. Сейчас они превратились в мелких лягушат, и приятно щекочут лапками ладоши. Но долго их в руках держать нельзя, потому что им душно. Нужно отпустить в ещё влажную от росы траву: там, в глубине — их джунгли.

— А я камешек нашла! — говорит Полина и протягивает Марику гладкий коричневый голыш.

После обеда Лилечка и Марик спят в саду, в летней беседке. Так заведено тётей Милой там у них, где они живут всегда — у моря, которое выбрасывает на берег прозрачные солнечные камешки — янтарь.

Поля не привыкла днём спать и слоняется по дому. Если войти в кухню с солнца — ничего не видно сначала. Почему? А если закрыть глаза и смотреть сквозь веки на солнце — увидишь красный свет, огненное царство.

Бабушка с тётей Милой разговаривают за печкой. Тётя Мила нагрела воды и моется в жестяной ванне. Бабушка помогает ей спину намыливать. Тётя Мила — бабушкина дочка, раньше, наверно, была маленькая — косички заплетала, а теперь носит на голове шиньон. Пристёгивает шпильками и невидимками. Так модно. А на ночь отстегивает, чтоб шпильки и невидимки в голову не впивались.

У тёти Милы большой синяк. Бабушка ругает тётю Милу. Полину тоже ругали, когда она с велосипеда упала. И так больно было, да ещё и влетело. Бабушка разговаривает с тётей Милой полушепотом, поливает ей воду на спину из голубого ковша и подаёт полотенце.