Николай стоял на балконе и молча курил. Ночь заливала пространство чёрной предгрозовой духотой.
Добавить в моё избранное
7 мин, 20 сек 10344
мысли проносились затейливой рябью по озерцу ума, но они не имели значения. Время превратилось в вечность. Самая назойливая думка бурунила водоворотом на невидимом перекате, — эдак я на поезд опоздаю«… и рефреном отзывалась в мерцающих ковылях.»… даю,… даю; баю-баю;… даешь — … даешь, опоздаешь;… знаешь — знаешь«…. Монголия, разумеется ребята добывали травку у местных. Что греха таить — Николай тоже пробовал. Обещанных глюков он так и не увидел, только смеялся до изнеможения над всякой глупостью, или блевал, когда приносили» жесть«. С тех пор так и предпочитал водочку. Но такого он ни в каком сне не видовал! Однако под напором назойливого переката вечность начала истощаться. Всё вокруг сжалось к этой воронке, и — развернулось чередой картинок. Они всплывали из ниоткуда — красивые, и НЕ красивые. Тасовались двумя колодами, а потом разделились на-лево; на-право — и стали возникать попарно. Как два совершенно разных фильма. Воли сопротивляться им не было, и Николай просмотрел оба… почти до конца. Тот, что слева завершался непонятной карточкой, или билетом… с пустыми квадратиками, которые заполнялись набором цифр. Тот, что справа… Николай-извне совершенно спокойно, как Будда в бескрайних монгольских степях, созерцал на происходящее. А Николай-внутри панически рвался из неведомых пут. Тогда, что-то ещё, много свыше, открылось… он стал один, не два — и, осознав необходимость выбора (иначе не выбраться!), рванулся налево. В привычный мир. Фильм справа был слишком уж похож на… фильм.»
Так и не справив нужду, Николай забился в свою полку и забылся тяжёлым сном. А вечером доброжелательные попутчики угостили водочкой. Рассказывать о приключениях почему-то совершенно не хотелось. Однако посреди бодуна он достал блокнот, нарисовал в нём ряд цифр и незнакомую эмблему. Выдрал лист и засунул его под одну из фотографий в дембельском альбоме. На сём всё и забылось. До времени, до поры… До армии он очень любил «железки». Авто в его руках был живым конём. Жаль — не свой. Автобазовский. Куда до своего пацану? Не сын предпрофкома. После школы, несмотря на блистательные рекомендации, в областной институт не поступил. Не прошёл по конкурсу. Это теперь было ясно какой там был «конкурс». А тогда — заиграл марш Славянки. И суровые будни монгольских степей весьма быстро поубавили резвости. Впрочем мечту поступить в институт он не оставил — после армии рабфаковцам зелёная дорога. Судьба распорядилась иначе. А что ещё ждать от голодного парня 20-ти годов? Тем более, что недурён собой он был весьма. Писала же сестрёнка, что Галюсик не очень-то его ждёт! Однако встретила, приветила… и понеслось по накатанной. Пока суть да дело, Галюсик и залетела. От него ли, не от него — пусть Бог судит. Об институте пришлось забыть. Нужно было помогать маме и сестрёнке. Это кроме собственной семьи… И Галюсику это не нравилось совершенно, то есть — абсолютно. Скандалы стали непременной обыденностью. И сука-память подсунула то давнее воспоминание. Первый слайд. И он вспомнил, что было в фильме справа. Бешеная скачка барханов — перегон «Париж — Даккар», ревущие моторы, привычные пески… но это рисовалось УЖЕ сказкой. А жизнь жить было нужно. Устроился в мехмастерскую, позже в автосервис. Перестройка, грёбаный Горбачёв, Ельцин и дефолт. Финита. Пришлось начинать заново, после долларовых займов. Еле выкарабкались. Смерть мамы и наркомания сестры… Жизнь шла прахом. Но выручили руки и недюжинное чутьё. Автомастером он был высокого класса!
Николай никогда не вспоминал о ТОМ случае. Разве только очень редко, во снах. Да и стёрлась память… лишь больн`ое «дежавю» иногда — эх-х-ом. А ведь всё оно было в этой картинке слева! Несостоявшийся развод, кабы не маленькая дочка. Единственный повод — не спиться. И«этот ахламон, которому ничего не нужно, кроме компьютера». Типа — сын. Вот тогда и появился на экране этот лэйбл! Николай сутки не спал, но добыл чёрт-те знает откуда свой дембельский альбом. Выдрал все фотки, и нашёл листок. Тут же понял, что не записал тираж. А память на сей раз подвела. Вот и стал он кон за коном вписывать одну и ту же комбинацию. Раз уж вся жизнь так вырисовывается!
А сегодня номера сошлись «один — в один». Джекпот. Миллионер. Жёнушка сразу залебезила, застроила глазки — стала приторно-паскудной. Теперь он мог всё, по её понятию… и не мог ничего вернуть — ревущие моторы на трассе «Париж — Даккар», и тот, последний слайд справа. Он получил джекпот. Свой джекпот. Который выбрал. Память услужливо вернула первый слайд — всего-то нужно было отстать от поезда. Что там оставалось? Чемодан с дембельским альбомом? Шаль для мамы, джинсы для сестрёнки; бритва и зубная щётка! В этом чемодане была неверная Галюсик… но и Диман с Лизонькой… Он выбросил окурок. Наверное — Тот На Небесах надсмехается. И нисколько Он не любит людей. Или любовь у Него какая-то своя, «особенная», подобная извращенцам? Но память глухо вторила эхом — «сам выбрал, сам вы… сам!». А душная пустота постепенно вычищала мозг.
Так и не справив нужду, Николай забился в свою полку и забылся тяжёлым сном. А вечером доброжелательные попутчики угостили водочкой. Рассказывать о приключениях почему-то совершенно не хотелось. Однако посреди бодуна он достал блокнот, нарисовал в нём ряд цифр и незнакомую эмблему. Выдрал лист и засунул его под одну из фотографий в дембельском альбоме. На сём всё и забылось. До времени, до поры… До армии он очень любил «железки». Авто в его руках был живым конём. Жаль — не свой. Автобазовский. Куда до своего пацану? Не сын предпрофкома. После школы, несмотря на блистательные рекомендации, в областной институт не поступил. Не прошёл по конкурсу. Это теперь было ясно какой там был «конкурс». А тогда — заиграл марш Славянки. И суровые будни монгольских степей весьма быстро поубавили резвости. Впрочем мечту поступить в институт он не оставил — после армии рабфаковцам зелёная дорога. Судьба распорядилась иначе. А что ещё ждать от голодного парня 20-ти годов? Тем более, что недурён собой он был весьма. Писала же сестрёнка, что Галюсик не очень-то его ждёт! Однако встретила, приветила… и понеслось по накатанной. Пока суть да дело, Галюсик и залетела. От него ли, не от него — пусть Бог судит. Об институте пришлось забыть. Нужно было помогать маме и сестрёнке. Это кроме собственной семьи… И Галюсику это не нравилось совершенно, то есть — абсолютно. Скандалы стали непременной обыденностью. И сука-память подсунула то давнее воспоминание. Первый слайд. И он вспомнил, что было в фильме справа. Бешеная скачка барханов — перегон «Париж — Даккар», ревущие моторы, привычные пески… но это рисовалось УЖЕ сказкой. А жизнь жить было нужно. Устроился в мехмастерскую, позже в автосервис. Перестройка, грёбаный Горбачёв, Ельцин и дефолт. Финита. Пришлось начинать заново, после долларовых займов. Еле выкарабкались. Смерть мамы и наркомания сестры… Жизнь шла прахом. Но выручили руки и недюжинное чутьё. Автомастером он был высокого класса!
Николай никогда не вспоминал о ТОМ случае. Разве только очень редко, во снах. Да и стёрлась память… лишь больн`ое «дежавю» иногда — эх-х-ом. А ведь всё оно было в этой картинке слева! Несостоявшийся развод, кабы не маленькая дочка. Единственный повод — не спиться. И«этот ахламон, которому ничего не нужно, кроме компьютера». Типа — сын. Вот тогда и появился на экране этот лэйбл! Николай сутки не спал, но добыл чёрт-те знает откуда свой дембельский альбом. Выдрал все фотки, и нашёл листок. Тут же понял, что не записал тираж. А память на сей раз подвела. Вот и стал он кон за коном вписывать одну и ту же комбинацию. Раз уж вся жизнь так вырисовывается!
А сегодня номера сошлись «один — в один». Джекпот. Миллионер. Жёнушка сразу залебезила, застроила глазки — стала приторно-паскудной. Теперь он мог всё, по её понятию… и не мог ничего вернуть — ревущие моторы на трассе «Париж — Даккар», и тот, последний слайд справа. Он получил джекпот. Свой джекпот. Который выбрал. Память услужливо вернула первый слайд — всего-то нужно было отстать от поезда. Что там оставалось? Чемодан с дембельским альбомом? Шаль для мамы, джинсы для сестрёнки; бритва и зубная щётка! В этом чемодане была неверная Галюсик… но и Диман с Лизонькой… Он выбросил окурок. Наверное — Тот На Небесах надсмехается. И нисколько Он не любит людей. Или любовь у Него какая-то своя, «особенная», подобная извращенцам? Но память глухо вторила эхом — «сам выбрал, сам вы… сам!». А душная пустота постепенно вычищала мозг.
Страница 2 из 3
