Все счастливые семейства похожи друг на друга, поговаривал некий классик, задумавшись над расписанием поездов Санкт-Петербургской железной дороги, под которые бросались дамы его времени, разочарованные в любви. Несчастье же у каждого свое, особое, всегда незаслуженное и несравнимое с горем соседей. И причиной бед может быть кто угодно, только не сам пострадавший. А ведь иногда в этом есть тайный смысл, как говориться, суровая правда жизни. Не может же такого быть, чтобы успешные прежде люди, попав в одну чертову квартиру, слетали с катушек и мчались по всем жизненным ухабам, проклиная судьбу?!
Добавить в моё избранное
12 мин, 26 сек 16952
Егор Кузьмич оглядел свое пятикомнатное, все прямо-таки сверкающее евроремонтом, с джакузи и говорящим сортиром, с видом на Патриаршие пруды гнездышко и чертыхнулся. «Опять ночью явится призрак Лаврентия!» — с ужасом подумал он… До сорока лет Егор Кузьмич был скромным советским подпольным миллионером. Если бы ОБХСС знало об этом, наша история была бы о пятнадцати годах в колонии строго режима. Но ОБХСС о Егоре Кузьмиче не знало. Специально для тех счастливчиков, кто не знаком с этой аббревиатурой, напомню, что ОБХСС в не столь отдаленные годы было страшилкой для Ломоносовых от советской торговли, уже в эпоху застойного неолита раскрутивших свой подпольный бизнес. Роль налоговой полиции тогда выполняли высшие чиновники и партконтроль, они же и были«крышей» Егора Кузьмича.«Что это была за» крыша«, смех да и только! Долларами взяток не брали, чтобы не загреметь по 88-й за незаконные сделки с валютой, инормаки и особняки на Канарах не требовали. Так, по мелочи: заказики, икорка, вырезка там всяческая и прочий балычок».
— Егор Кузьмич мечтательно вздохнул, вспомнив прошлое… В райцентре Гнилые Суслики он был человеком незаметным и незаменимым. «Нужником», как тогда говорили. То есть человеком, нужным всем. Кому надо. В тумбочке он еще долго хранил партбилет. «На всякий случай», — пояснял он супруге. Потом на кухоньке у него появились образа и иконки, перед которыми, предварительно отведав отборного хлеба насущного с икоркой и коньячком, он клал поклоны за успех своей многотрудной деловой жизни. И ему казалось, что и Господь милостиво улыбался ему с иконы, словно говорил: «Ты, Егор Кузьмич, хоть и хапуга известный, и с делишками твоими тебе не быть в раю, как верблюду не пройти сквозь игольное ушко, но в целом ты — мужик не вредный и уж так и быть, отпущу я тебе грехи твои». А ведь другим не отпускал. Вот и Степан Гаврилович уже мотал второй срок, и Алевтина Ивановна из обкома, та самая, чей киоск на оптовом рынке сейчас контролировался местными «чеченцами», попала в переделку и была поставлена бандюками на счетчик.
А ему все как с гуся вода! И реформы ему нипочем, и дефолты: вовремя денежки в баксы перевел, а те перевел на счет за ее, за родимую, за границу нашей необъятной родины. Так что в его родных Гнилых Сусликах и не подозревали, что этот стареющий, с трудовым мозолем в виде пуза вместо талии, в сером пиджаке вовсе не от Кардена, а от «Мосшвеи», запуганный и похожий на доцента хмырь имеет на счетах в Швейцарии пол лимона дензнаков Соединенных Штатов Северной Америки. И при этом ни в какой бизнес не лезет. А к чему ему бизнес? Вот, стоит у него на скромненьком столике времен Лаврентия Палыча телевизор «Витязь», а вовсе не какая-нибудь там «Соня» японская, и никто к нему за бабками с наганом не полезет. Потому как нечего с него взять, с простого российского пенсионера.
Егор Кузьмич довольно рыгнул икоркой.
Размышления Егора Кузьмича по поводу собственного благополучия прервал истошный звонок по мобильнику.
«Не иначе как межгород, — подумал Егор Кузьмич.»
— И кого это черт сподобил?«.»
Нечистый сподобил давнего приятеля Егора Кузьмича Ивана Ивановича, некогда знакомого Егору Кузьмичу как «Папа из Минторга».
«Ну, как там твои Гнилые Зяблики поживают? Ты-то сам при деле или как?».
«Не Зяблики, а Суслики, — обиделся Егор Кузьмич.»
— А я — свободный художник, в бизнес ни ногой, мы ж с тобой партийцы, Папа, какой бизнес?!«.»
Но Папа звонил по делу. Теперь Иван Иванович о Минторге и знать забыл, но с торговлей не покончил. Возглавляет риэлтерскую фирму. Когда приезжал последний раз в Гнилые Суслики, с гордостью вручил Егору Кузьмичу новенькую глянцевую визитку.
«Квартирообман», — прочитал Егор Кузьмич и удивился прямоте приятеля. Потом, надев очки, понял, что пора к офтальмологу: на визитке было написано «Квартирообмен. Джон лимитед». «Джон — это сам Иван Иванович», — допер подпольный миллионер.
Теперь «Папаша Джон» звал Егора Кузьмича срочно в Первопрестольную по делу. А дело было в подземных лабиринтах Ивана Грозного, где, как считают археологи, огромная библиотека спрятана и цены ей нет. Один придурок из НИИ дал наводку Ивану Ивановичу, где это сокровище искать. А тут как раз французы подвернулись и наследием Грозного очень заинтересовались. Так что можно загрести пару лимонов«зеленых» на двоих. От Егора Кузьмича Ивану Ивановичу требовался кредит. Точнее доля. Ведь под такой куш нельзя было брать официальный кредит в банке. Катакомбы — достояние родины и продавать их никому не позволено. По закону.«Значит, нужно провернуть тайную сделку, — считал глава фирмы» Квартирообман«.»
— И бабки считай в кармане, главное с французов их слупить, а там найдут они что или нет — пусть у них башка болит«.
— Егор Кузьмич мечтательно вздохнул, вспомнив прошлое… В райцентре Гнилые Суслики он был человеком незаметным и незаменимым. «Нужником», как тогда говорили. То есть человеком, нужным всем. Кому надо. В тумбочке он еще долго хранил партбилет. «На всякий случай», — пояснял он супруге. Потом на кухоньке у него появились образа и иконки, перед которыми, предварительно отведав отборного хлеба насущного с икоркой и коньячком, он клал поклоны за успех своей многотрудной деловой жизни. И ему казалось, что и Господь милостиво улыбался ему с иконы, словно говорил: «Ты, Егор Кузьмич, хоть и хапуга известный, и с делишками твоими тебе не быть в раю, как верблюду не пройти сквозь игольное ушко, но в целом ты — мужик не вредный и уж так и быть, отпущу я тебе грехи твои». А ведь другим не отпускал. Вот и Степан Гаврилович уже мотал второй срок, и Алевтина Ивановна из обкома, та самая, чей киоск на оптовом рынке сейчас контролировался местными «чеченцами», попала в переделку и была поставлена бандюками на счетчик.
А ему все как с гуся вода! И реформы ему нипочем, и дефолты: вовремя денежки в баксы перевел, а те перевел на счет за ее, за родимую, за границу нашей необъятной родины. Так что в его родных Гнилых Сусликах и не подозревали, что этот стареющий, с трудовым мозолем в виде пуза вместо талии, в сером пиджаке вовсе не от Кардена, а от «Мосшвеи», запуганный и похожий на доцента хмырь имеет на счетах в Швейцарии пол лимона дензнаков Соединенных Штатов Северной Америки. И при этом ни в какой бизнес не лезет. А к чему ему бизнес? Вот, стоит у него на скромненьком столике времен Лаврентия Палыча телевизор «Витязь», а вовсе не какая-нибудь там «Соня» японская, и никто к нему за бабками с наганом не полезет. Потому как нечего с него взять, с простого российского пенсионера.
Егор Кузьмич довольно рыгнул икоркой.
Размышления Егора Кузьмича по поводу собственного благополучия прервал истошный звонок по мобильнику.
«Не иначе как межгород, — подумал Егор Кузьмич.»
— И кого это черт сподобил?«.»
Нечистый сподобил давнего приятеля Егора Кузьмича Ивана Ивановича, некогда знакомого Егору Кузьмичу как «Папа из Минторга».
«Ну, как там твои Гнилые Зяблики поживают? Ты-то сам при деле или как?».
«Не Зяблики, а Суслики, — обиделся Егор Кузьмич.»
— А я — свободный художник, в бизнес ни ногой, мы ж с тобой партийцы, Папа, какой бизнес?!«.»
Но Папа звонил по делу. Теперь Иван Иванович о Минторге и знать забыл, но с торговлей не покончил. Возглавляет риэлтерскую фирму. Когда приезжал последний раз в Гнилые Суслики, с гордостью вручил Егору Кузьмичу новенькую глянцевую визитку.
«Квартирообман», — прочитал Егор Кузьмич и удивился прямоте приятеля. Потом, надев очки, понял, что пора к офтальмологу: на визитке было написано «Квартирообмен. Джон лимитед». «Джон — это сам Иван Иванович», — допер подпольный миллионер.
Теперь «Папаша Джон» звал Егора Кузьмича срочно в Первопрестольную по делу. А дело было в подземных лабиринтах Ивана Грозного, где, как считают археологи, огромная библиотека спрятана и цены ей нет. Один придурок из НИИ дал наводку Ивану Ивановичу, где это сокровище искать. А тут как раз французы подвернулись и наследием Грозного очень заинтересовались. Так что можно загрести пару лимонов«зеленых» на двоих. От Егора Кузьмича Ивану Ивановичу требовался кредит. Точнее доля. Ведь под такой куш нельзя было брать официальный кредит в банке. Катакомбы — достояние родины и продавать их никому не позволено. По закону.«Значит, нужно провернуть тайную сделку, — считал глава фирмы» Квартирообман«.»
— И бабки считай в кармане, главное с французов их слупить, а там найдут они что или нет — пусть у них башка болит«.
Страница 1 из 4
