Все счастливые семейства похожи друг на друга, поговаривал некий классик, задумавшись над расписанием поездов Санкт-Петербургской железной дороги, под которые бросались дамы его времени, разочарованные в любви. Несчастье же у каждого свое, особое, всегда незаслуженное и несравнимое с горем соседей. И причиной бед может быть кто угодно, только не сам пострадавший. А ведь иногда в этом есть тайный смысл, как говориться, суровая правда жизни. Не может же такого быть, чтобы успешные прежде люди, попав в одну чертову квартиру, слетали с катушек и мчались по всем жизненным ухабам, проклиная судьбу?!
Добавить в моё избранное
12 мин, 26 сек 16953
Первоначальный взнос в триста тысяч баксов нужен был на археологические и изыскательские работы, а дорого так, потому что не законно.»
Недолго думая, Егор Кузьмич побросал бритву и зубную щетку в авоську, засунул кредитную карту швейцарского банка в носовой платок, который пришил изнутри к подштанникам, и вечером уже катил в скором поезде по направлению к Златоглавой.
Иван Иванович поселил гостя в пустой пятикомнатной квартире с видом на Патриаршие пруды, добавив: «Как облапошим сделку, квартира твоя! Это — откат, или по-простому твой» гонорарий«, мусье!». Сказав заветное, Иван Иванович как-то странно подмигнул гостю левым глазом так, что у бедного Егора Кузьмича дыхание остановилось, в зобу сперло, но, разглядев апартаменты, Егор Кузьмич дыхание перевел и довольно потянулся. Квартирка была знатная! «Мусье» от радости сыто хрюкнул.
Да. Квартира ему уже шибко понравилась. Да и бог с ней, что в пустых коридорах к ночи ветром подуло и голоса какие-то до рассвета мешали Егору Кузьмича спать. «Сделаю евроремонт, мебель из Испании закажу, сантехнику из Италии — и заживу! Может и женюсь еще»…, — Егор Кузьмич подумал, что боясь партийного контроля за пятнадцать лет совместной жизни своей мадам Зуевой ни разу не изменял. «Если не теперь, то когда?, — блудливая мыслишка сверкнула в разгоряченной голове ветерана советской торговли.»
— А мадам Зуевой за боевые заслуги вторую пенсию отпишу. Из моего кармана. Я ж не изверг какой-нибудь«….»
Через пару недель в столичных новостях мелькнул сюжетец о тайнах городской подземки. Тут же зазвонил мобильник.
«Видал? — голос» квартирообманщика«выдавал волнение.»
— Опять журналисты всюду нос свой суют! Надо бы его укоротить«…. И Папа задумался о пластической операции по укорочению носа прыткого журналюги. Правда, в сюжете было сказано, что местонахождение подземной библиотеки не известно, а по версии ученых она расположена под тайной веткой метро, служившей в годы Лаврентия Палыча на случай, если бы Отца Всех времен и Народов надо было бы срочно эвакуировать из Кремля.»
«Неужто мочить будете?», — с опаской выдавил Егор Кузьмич. «Посмотрим», — ответил Папа.
Вечером того же дня Егор Кузьмич из окна своей квартиры видел, как к подъезду на Патриарших подкатила черная иномарка акулы кинорепортажа.
Вскоре в дверь позвонили. Встречать пронырливого журналиста вышел сам Папа. Иван Иванович повел борзописца в дальнюю комнату и дверь плотно прикрыл. Егор Кузьмич прождал полчаса, затем из комнаты вышел довольный Папа под руку с репортером.
«Ну и хорошо! — бросил Папа на ходу, — Значит, заметано?».
Журналист сиял как масленый блин. «Что вы решили?», — спросил Егор Кузьмич осторожно.
«Узнаешь из новостей!», — буркнул Папа и Егор Кузьмич не решился расспрашивать.
Через пару суток по тому же каналу он увидел репортаж из Нью-Йорка, вел который тот самый посетитель квартиры на Патриарших.
«Как ты его пристроил в американский корпункт?», — удивился Егор Кузьмич.
«Есть там в руководстве знакомый человечек, тоже в оны годы у меня отоваривался», — ответил Папа, подивившись наивности Егора Кузьмича.
Спустя пару дней в хронике происшествий сообщали о гибели самолета под Вашингтоном. «Среди погибших гражданин России, московский журналист»…, — радостно проворковала ведущая и на экране появилось знакомое лицо.
«Не может быть!», — ахнул Егор Кузьмич. Да, этот был недавний посетитель злополучной квартиры!
«Не повезло бедняге!», — вздохнул Егор Кузьмич, но о квартире ничего плохого ему даже в голову не пришло.
Ночью Егор Кузьмич опять слышал голоса. Говорили о партийной чистке рядов. На обоях мелькнул силуэт лично товарища Берия. Егор Кузьмич, не зная, что предпринять, перекрестился, и Лаврентий пропал.
Между тем, раскопки под московской подземкой шли полным ходом. В субботу в шестом часу вечера в квартиру ввалился запыхавшийся, но довольный Иван Иванович, кинул плащ на авоську Егора Кузьмича, валявшуюся в прихожей и с размаху уселся на единственный ободранный стул, диким козлом прибившийся в гостиной. На колченогий столик времен Отца Народов Папа швырнул стопку документов. Одна из бумажек, описав в воздухе замысловатую параболу, упала на немытый пол. Егор Кузьмич подобрал ее.
«Что это?», — спросил оторопевший от такого напора шефа патриот Гнилых Сусликов.
«Три лимона баксов!», — рявкнул шеф.
«Не понял»…, — промямлил Егор Кузьмич.
«Смотри сюда, дурья башка, видишь схему. Это тайная ветвь подземки, подписанная… видишь закорючку в углу… самим товарищем… — Папа перешел на шепот, — … товарищем»….
«Неужто Берия?», — тоже почему-то шепотом выдавил из себя страшное слово Егор Кузьмич.
Сомнений не было. Да, закорючка была знакома Егору Кузьмичу, еще как знакома!
Недолго думая, Егор Кузьмич побросал бритву и зубную щетку в авоську, засунул кредитную карту швейцарского банка в носовой платок, который пришил изнутри к подштанникам, и вечером уже катил в скором поезде по направлению к Златоглавой.
Иван Иванович поселил гостя в пустой пятикомнатной квартире с видом на Патриаршие пруды, добавив: «Как облапошим сделку, квартира твоя! Это — откат, или по-простому твой» гонорарий«, мусье!». Сказав заветное, Иван Иванович как-то странно подмигнул гостю левым глазом так, что у бедного Егора Кузьмича дыхание остановилось, в зобу сперло, но, разглядев апартаменты, Егор Кузьмич дыхание перевел и довольно потянулся. Квартирка была знатная! «Мусье» от радости сыто хрюкнул.
Да. Квартира ему уже шибко понравилась. Да и бог с ней, что в пустых коридорах к ночи ветром подуло и голоса какие-то до рассвета мешали Егору Кузьмича спать. «Сделаю евроремонт, мебель из Испании закажу, сантехнику из Италии — и заживу! Может и женюсь еще»…, — Егор Кузьмич подумал, что боясь партийного контроля за пятнадцать лет совместной жизни своей мадам Зуевой ни разу не изменял. «Если не теперь, то когда?, — блудливая мыслишка сверкнула в разгоряченной голове ветерана советской торговли.»
— А мадам Зуевой за боевые заслуги вторую пенсию отпишу. Из моего кармана. Я ж не изверг какой-нибудь«….»
Через пару недель в столичных новостях мелькнул сюжетец о тайнах городской подземки. Тут же зазвонил мобильник.
«Видал? — голос» квартирообманщика«выдавал волнение.»
— Опять журналисты всюду нос свой суют! Надо бы его укоротить«…. И Папа задумался о пластической операции по укорочению носа прыткого журналюги. Правда, в сюжете было сказано, что местонахождение подземной библиотеки не известно, а по версии ученых она расположена под тайной веткой метро, служившей в годы Лаврентия Палыча на случай, если бы Отца Всех времен и Народов надо было бы срочно эвакуировать из Кремля.»
«Неужто мочить будете?», — с опаской выдавил Егор Кузьмич. «Посмотрим», — ответил Папа.
Вечером того же дня Егор Кузьмич из окна своей квартиры видел, как к подъезду на Патриарших подкатила черная иномарка акулы кинорепортажа.
Вскоре в дверь позвонили. Встречать пронырливого журналиста вышел сам Папа. Иван Иванович повел борзописца в дальнюю комнату и дверь плотно прикрыл. Егор Кузьмич прождал полчаса, затем из комнаты вышел довольный Папа под руку с репортером.
«Ну и хорошо! — бросил Папа на ходу, — Значит, заметано?».
Журналист сиял как масленый блин. «Что вы решили?», — спросил Егор Кузьмич осторожно.
«Узнаешь из новостей!», — буркнул Папа и Егор Кузьмич не решился расспрашивать.
Через пару суток по тому же каналу он увидел репортаж из Нью-Йорка, вел который тот самый посетитель квартиры на Патриарших.
«Как ты его пристроил в американский корпункт?», — удивился Егор Кузьмич.
«Есть там в руководстве знакомый человечек, тоже в оны годы у меня отоваривался», — ответил Папа, подивившись наивности Егора Кузьмича.
Спустя пару дней в хронике происшествий сообщали о гибели самолета под Вашингтоном. «Среди погибших гражданин России, московский журналист»…, — радостно проворковала ведущая и на экране появилось знакомое лицо.
«Не может быть!», — ахнул Егор Кузьмич. Да, этот был недавний посетитель злополучной квартиры!
«Не повезло бедняге!», — вздохнул Егор Кузьмич, но о квартире ничего плохого ему даже в голову не пришло.
Ночью Егор Кузьмич опять слышал голоса. Говорили о партийной чистке рядов. На обоях мелькнул силуэт лично товарища Берия. Егор Кузьмич, не зная, что предпринять, перекрестился, и Лаврентий пропал.
Между тем, раскопки под московской подземкой шли полным ходом. В субботу в шестом часу вечера в квартиру ввалился запыхавшийся, но довольный Иван Иванович, кинул плащ на авоську Егора Кузьмича, валявшуюся в прихожей и с размаху уселся на единственный ободранный стул, диким козлом прибившийся в гостиной. На колченогий столик времен Отца Народов Папа швырнул стопку документов. Одна из бумажек, описав в воздухе замысловатую параболу, упала на немытый пол. Егор Кузьмич подобрал ее.
«Что это?», — спросил оторопевший от такого напора шефа патриот Гнилых Сусликов.
«Три лимона баксов!», — рявкнул шеф.
«Не понял»…, — промямлил Егор Кузьмич.
«Смотри сюда, дурья башка, видишь схему. Это тайная ветвь подземки, подписанная… видишь закорючку в углу… самим товарищем… — Папа перешел на шепот, — … товарищем»….
«Неужто Берия?», — тоже почему-то шепотом выдавил из себя страшное слово Егор Кузьмич.
Сомнений не было. Да, закорючка была знакома Егору Кузьмичу, еще как знакома!
Страница 2 из 4
