Черная трасса

Совсем как вы, месье Андре.

— парень весело усмехнулся — Что касается женщины, то о ней здесь мало, что знают. Она русская. Зовут Ирина. Она подруга Поля и приехала вместе с ним. Вот и все.

— Она проститутка? — спросил я напрямик. Скулы бармены покрылись легким румянцем, когда он пробормотал в ответ:

— Я не могу ответить вам на этот счет ничего определенного.

Тем временем Поль Велье выпил бокал вина, в который несколько минут назад его длинноногая спутница что-то подмешала. Еще через несколько минут они покинули бар. Француз был не в настроении. Провожая их взглядом, я усмехнулся своим мыслям. Рыжий бармен, подмигнув мне, сказал:

— На его месте я бы тоже злился. Ведь он едва достает ей до плеча. А она такая красавица.

Никто не удивился, когда на следующее утро на одной из черных трасс нашли труп Поля Велье со сломанной шеей.

Я пробрался сквозь кучку зевак. Тело француза уже унесли. Пара полицейских бесцельно слонялась возле места происшествия. Один из них явно спешил, потому что то и дело поглядывал на солнце, как на часы. Солнце в горах, до обеда тусклое и затертое как старая медная монета, к полудню увеличивается в размерах и сияет ярко, возвещая, что пришло время обеда.

Еще один полицейский, толстый усатый француз с красным мясистым носом, лениво допрашивал Ирину. Я не знаю, что она ему рассказала, только полицейский ее быстро отпустил. Проходя мимо меня, она сунула записку мне в руку Написала она немного. Просто назначила свидание. И я пришел… Секс был быстрым и скучным, но почему-то очень сблизил нас с Ириной. Мы курили, лежа в постели.

— Ты отравила его?

— Нет.

— Ты что-то подсыпала ему. Я видел.

— Да.

— Снотворное?

— Да.

— Зачем?

— Я не хотела, чтобы он погиб.

— Ты просто хотела, чтобы он заснул на крутом повороте… — Нет. Нет, — Ирина заплакала.

Я поверил ей. Как она умела лгать! Огромные красивые глаза распахивались как окна весной. И я задыхался от любви и нежности. В Москву мы вернулись вместе. Я сделал ей предложение, и она согласилась.

Мы жили почти хорошо. Если не считать того, что она явно не получала ни малейшего удовлетворения от наших интимных отношений. Один раз я даже разозлился:

— Могла бы хоть притвориться для разнообразия.

Она испуганно посмотрела на меня. А на следующий день я впервые осознал, какая великая актриса пропала в моей Ирине. Она была страстной и ненасытной. Она умело казалась такой. Именно тогда холодные мурашки пробежали у меня по спине — неужели она все время лжет? Тогда лгала? Лжет сейчас? Я потерялся:

Я стал угрюмым, злым и недоверчивым. Она делала вид, что ничего этого не замечает, притворяясь беззаботной и веселой, но я уже не верил ей. Как я мог быть таким идиотом? Бедный, бедный Поль Велье! Она убила его. Она знала, что он пойдет на эту трассу. Она подсыпала ему снотворное… Зачем? Ах да… Зачем? Да просто он надоел ей. Или… Ведь я богат. Я неприлично богат… И у меня никого нет, кроме Ирины… Я даже рассмеялся, когда понял… Очень скоро… Совсем скоро она собирается меня убить. Покончить со мной как с Полем.

— Почему ты живешь со мной? Из-за денег?

— Я люблю тебя.

— Скажи правду, хоть раз в жизни.

— Но это правда.

— А Поль Велье?

— А что Поль?

— Его ты тоже любила?

— У тебя паранойя. С ним у меня был только секс из-за денег.

— Значит, я женился на проститутке?

— Я не проститутка.

— Не лги, хотя бы сейчас.

— Оставь меня. Я устала оправдываться.

— Почему ты тогда не оставишь меня?

— Потому что я люблю тебя… Ирина начала плакать. Она, действительно, устала. Я тоже устал. Устал ненавидеть ее. Если ее не станет… Я понял, что убить ее — это единственный выход. Все мое существо сопротивлялось этой мысли, разум, пытаясь превзойти себя самого, подыскивал доводы «против», но не находил. Муки совести? Чепуха! Пожизненное тюремное заключение? Смешная плата за удовольствие хотя бы один раз увидеть, как ЕЕ глаза не лгут мне. И разум замолчал. Меня лихорадило. Меня трясло. Я рождался заново. Сердце мое содрогалось, и было в крови. Так оно освобождалось от табу тысячелетних напластований культуры человечества. Убийство — единственный выход. Однажды утром я проснулся и осознал эту мысль на этот раз без лишних эмоций, как неизбежный факт, как что-то естественное и даже приятное… Приближалась ночь… На огромной скорости я несся прочь из душного города куда глаза глядят. На заднем сиденье, обняв голые колени, сидела Ирина. Ее глаза больше не лгали. Они были пусты. Рядом с ней — Поль Велье отчаянно боролся со сном: черные глазки-бусинки, то оживали, то умирали, и шея маленького француза неестественно клонилась на плечо Ирине:

Мне не было страшно. Мне было весело. Такая черная, черная трасса…