Мигель-миротворец

Подведя лошадей, попросил несколько мужчин помочь мне переложить тело отца в повозку. Подложив широкую доску, взятую из повозки, под спину бесчувственного тела, мы со всей осторожностью перенесли его в повозку.

Сеньорита, взяв себя в руки вытирая платком глаза, внимательно наблюдала за мной и моими действиями. Я взобрался в повозку, протянув руку сеньорите помогая влезть в повозку.

— Не укажите ли мне путь к вашему дому, сеньорита?

— Что с моим отцом, он жив, он будет жить?

Не беспокойтесь сеньорита, он будет жить, но нам надо, как можно быстрее доставить его в ваш дом.

— Вы лекарь?

— И лекарь тоже.

— Как, вас зовут сеньорита?

— Мария де Лопес Иглесиас. А вас сеньор?

— Хосе Перес к вашим услугам, сеньорита.

Они жили неподалёку площади Меркадо. Молодая сеньора поспешно вошла в дом, а я ввёл лошадей в патио. Из дома выбежали домочадцы, с криком и рыданиями.

— Помогите мне вытащить вашего Господина.

Двое мужчин, по-видимому, братья Марии, обратились к Марии.

— Мария, кто этот странный человек?

— Этот человек спас меня, остановив сбесившихся лошадей, и помог уложить тело отца в повозку. Тут выдержка и силы покинули донну Марию, и она громко разрыдалась.

— Наш отец умирает, его выбросило из повозки.

— Простите меня великодушно, вашего отца надо перенести в покои.

Пожилая женщина, оказалась сестрой умирающего Господина, крикнула, чтоб срочно вызвали лекаря.

— Простите меня ещё раз, не надо никакого лекаря, я сам вылечу вашего Господина.

— Вы лекарь?

Донна Мария, обращаясь к своей тете.

— Тётя, доверься этому человеку, я ему верю.

— Это не вопрос веры, а знаний — раздражённо ответила донна Исабель — так её звали.

— Вы можете вызвать лекаря, но исход будет один ваш брат и отец умрёт, у него переломаны обе ноги и позвоночник в районе поясницы.

— Откуда вы знаете сеньор?

Донна Исабель подозрительно смотрела на меня.

— Донна Исабель, я могу уйти, и берите ответственность на себя, единственное условие. Лечить вашего отца и брата я буду наедине с ним.

В глазах братьев и их тёти было недоверие и враждебность.

— Решайте, его жизнь на волоске.

— Тётя, доверься этому человеку, он спас меня, я видела его глаза, когда он бесстрашно встал на пути взбесившихся лошадей.

— Мария, он цыган, а я им не доверяю, это пройдохи — ответила тётя.

Я поклонился и направился к выходу.

— Сеньор Хосе Перес, остановитесь, не обижайтесь на мою родню, они в страхе потерять отца и брата.

Мария с мольбой смотрела на меня.

— Я вам Верю — и то, как она произнесла это последнее слово, растопило недоверие и настороженность.

— Донна Исабель, вы правы я из табора, хотя я и не цыган, а испанец, как и вы, но не судите так о цыганах, это божий народ, древний народ с теми знаниями, которые сегодня утрачены.

Меня оставили одного и я не мешкая, подошёл к телу отца Марии. В нём угасала жизнь, ещё немного и он предстанет перед Небесным Судьёй. Мои ладони источали жар, и тело донна Лопеса накрыло светящееся облако, я мысленно срастил обе его ноги и позвоночник. На затылке у него была внутричерепная гематома, и я её рассосал пасами ладони. Со лба обильно тёк пот. Всё!

Дон Сальваторе де Лопес открыл глаза, умные глаза удивлённо смотрели на меня. Тихо просипел.

— Вы кто?

Улыбнувшись ему, пожал его старческую руку.

— Я Мигель-Миротворец, сейчас позову ваших домочадцев.

Открывая двери, с улыбкой смотрел на согнувшуюся донну Исабель, она приставила ухо к замочной скважине и не успела отпрянуть от двери.

— Входите, ваш брат и отец жив, и пойдёт на поправку, но пусть сутки полежит, для него это большая встряска.

Дон Сальваторе лежал на краю огромной кровати под балдахином, все ринулись к нему, а я незаметно ретировался и вышел из дома.

Я видел глаза красавицы донны Марии, и меня впервые за все эти годы, как я потерял Терезу, взволновала другая женщина.

Шёл по улочке, вспоминая чёрные виноградины её глаз, и моё сердце гулко билось. Да красавица, но она не для меня. Я простолюдин, а она из высшего сословия. Одним словом — донна Мария.

Я поднимался по той улочке, где всё и произошло, и тут меня окликнули. Сзади меня на вороном коне был один из братьев донны Марии. Я остановился, ожидая его приближения.

— Хосе Перес, простите, вы так поспешно покинули нас, отец хотел вас отблагодарить. Ещё раз простите меня, моего брата и нашу тётю, мы были в шоке от произошедшего. Мы все любим нашего отца, и горе от увиденного нам помутило разум.

— Простите, я не знаю, как вас зовут — обратился я к нему.

— Дон Энрике де Лопес Иглесиас — к вашим услугам.