Передвижные домики испанских цыган — Вардо. Почему? в сотый раз задаю себе вопрос. Почему?
Добавить в моё избранное
98 мин, 27 сек 15013
И пришло понимание. Всё исчезло, и я убрал зеркало.
— Не говори со мной Куколка. Пошли — помогая убрать и унести зеркала.
Табор спал и только Исидо Родригес сидел понуро у костра.
— Исидо, встань и возьми кожаные меха для воды.
Я это произнёс таким тоном, что Исидо вскочил, выполняя мои указания. Он с Пашутой, держа факелы в руках и меха для воды, направились за мной.
Не задумываясь, прошёл в глубину возвышающихся скал, подошёл к одной из них, скорее это был огромный кусок скалы, отвалившийся от основных скал, смотря в основание, напрягся.
Из меня вырвался узкий слепящий луч света и ударил в подножье этого огромного валуна. Прошла минута, и с шипением отвалился довольно увесистый кусок скальной породы, из трещины валуна, в его основании, с силой ударила струя воды и утихая, зажурчала, прокладывая себе русло.
Луч света исчез, я сам ошеломлённый, сел, на тот кусок скалы, который отвалился, смотря под ноги, где, журча, бежал ручеек воды.
Потрясённый Исидо и не менее потрясённая Пашута встав на колени, смотрели на рукотворный ручей.
Первой очнулась Куколка.
— Исидо, набирай воду, вдруг закончится.
— Нет Пашута, не беспокойся, он не пересохнет. С двумя мехами воды мы шли к своим в полной тишине, и только мелодичное журчание ручейка наполняло верой завтрашний день.
Табор, разбуженный радостной вестью, бросился к воде, забыв про усталость и усохшую Надежду.
Нет, Надежда не высохла, она звонко текла в ладони моего табора.
После этого случая я изменился, внутри меня прошли изменения, и я это почувствовал сам. Но эти изменения проявлялись во мне в минуты нервного напряжения, настроения. По моему желанию моя Сила не проявлялась и Пашута говорила, это придёт, надо только постоянно тренироваться.
Пашута расспросила о том, что я видел в зазеркальном мире.
— Будь осторожен Мигелито — она впервые меня назвала так ласково. Помни то, что ты видел, одно из вероятностных событий могущих произойти и не факт, что ты можешь остаться в живых. Будь осмотрительнее. Ты меня понял Мигель, будь осторожным, не пропускай даже незначительных фактов. Всё анализируй и сопоставляй.
Исидо после произошедшего стал ко мне относится почтительно, с уважением, впрочем и весь табор тоже. Я стал авторитетом, хотя я так и остался гауджо, но признанным, равным.
И если Пашута при всех своих способностях была равным членом табора, то я чувствовал к себе некое почитание, я, как бы был их талисманом и оберегом, который они почитали и оберегали, но при этом не забывали, что я гауджо.
Переговорил с Исидо Родригес по поводу того, что мне нужен необычный металл для арбалета, и он мне его выделил, когда-то они были свидетелями падения небесного гостя и в воронке падения нашли несколько больших кусков небесного железа.
Мы остались у ручья на некоторое время, отходя от того обезвоживания, которое чуть не привело к гибели всего табора. Не мешкая, я развёл походный горн. Наш таборный кузнец колдовал над расплавленным железом, добавляя в него ему одному ведомые присадки, разлив сплав по формам. И я немедленно начал ковать металл для арбалета.
Две пары кованных пружинных пластин закрепил на деревянном основании, на тетиву ушли высушенные сухожилия буйвола. Рычаг с трещоткой натягивал обе тетивы, и на это требовалось минимальные усилия и выпустив стрелы, перезарядка требовала минимум времени. Усовершенствовал и стрелы. Я сделал их более короткими, но толстыми и главное — массивные металлические наконечники. При этом острие наконечника имело одну особенность, при вытаскивания из тела, боковые лезвия головки стрелы раскрывались в разные стороны, цепляясь за плоть, нанося жуткие увечья поражённому телу.
Пока мастерил свой арбалет, за моей работой наблюдал Исидо Родригес и наш главный оружейник — кузнец — Хоакин-Одноглазый. В детстве потерявший глаз, но это был лучший кузнец, из тех которых я видел и знал. Они не комментировали мою работу, а внимательно смотрели, что и, как я это делаю.
А когда пришло время для испытания моего арбалета, собралось почти всё мужское население, включая любопытных и пронырливых мальчишек.
Толстая доска в три сантиметра толщиной была прикреплена к телеге. Я отошёл на двадцать шагов, крутанул рычаг, оттягивая тетиву, сделал это быстро и легко. Вставил две стрелы на двух направляющих ложах с канавками. Нажал на спусковой механизм, почти не целясь.
Поначалу мне показалось, что я не попал в цель, но вздох удивления и растерянность на лицах смотрящих на цель цыган, убедило меня, я не промахнулся.
Присмотревшись, увидел, две стрелы одна над другой пробили доску насквозь и только кончики с поломанным оперением торчали из доски. Такой убойной силы я не рассчитывал. Исидо вместе с Хоакином-Одноглазым стояли рядом с мишенью ошеломлённо руками трогали стрелы пробившие доску.
— Не говори со мной Куколка. Пошли — помогая убрать и унести зеркала.
Табор спал и только Исидо Родригес сидел понуро у костра.
— Исидо, встань и возьми кожаные меха для воды.
Я это произнёс таким тоном, что Исидо вскочил, выполняя мои указания. Он с Пашутой, держа факелы в руках и меха для воды, направились за мной.
Не задумываясь, прошёл в глубину возвышающихся скал, подошёл к одной из них, скорее это был огромный кусок скалы, отвалившийся от основных скал, смотря в основание, напрягся.
Из меня вырвался узкий слепящий луч света и ударил в подножье этого огромного валуна. Прошла минута, и с шипением отвалился довольно увесистый кусок скальной породы, из трещины валуна, в его основании, с силой ударила струя воды и утихая, зажурчала, прокладывая себе русло.
Луч света исчез, я сам ошеломлённый, сел, на тот кусок скалы, который отвалился, смотря под ноги, где, журча, бежал ручеек воды.
Потрясённый Исидо и не менее потрясённая Пашута встав на колени, смотрели на рукотворный ручей.
Первой очнулась Куколка.
— Исидо, набирай воду, вдруг закончится.
— Нет Пашута, не беспокойся, он не пересохнет. С двумя мехами воды мы шли к своим в полной тишине, и только мелодичное журчание ручейка наполняло верой завтрашний день.
Табор, разбуженный радостной вестью, бросился к воде, забыв про усталость и усохшую Надежду.
Нет, Надежда не высохла, она звонко текла в ладони моего табора.
После этого случая я изменился, внутри меня прошли изменения, и я это почувствовал сам. Но эти изменения проявлялись во мне в минуты нервного напряжения, настроения. По моему желанию моя Сила не проявлялась и Пашута говорила, это придёт, надо только постоянно тренироваться.
Пашута расспросила о том, что я видел в зазеркальном мире.
— Будь осторожен Мигелито — она впервые меня назвала так ласково. Помни то, что ты видел, одно из вероятностных событий могущих произойти и не факт, что ты можешь остаться в живых. Будь осмотрительнее. Ты меня понял Мигель, будь осторожным, не пропускай даже незначительных фактов. Всё анализируй и сопоставляй.
Исидо после произошедшего стал ко мне относится почтительно, с уважением, впрочем и весь табор тоже. Я стал авторитетом, хотя я так и остался гауджо, но признанным, равным.
И если Пашута при всех своих способностях была равным членом табора, то я чувствовал к себе некое почитание, я, как бы был их талисманом и оберегом, который они почитали и оберегали, но при этом не забывали, что я гауджо.
Переговорил с Исидо Родригес по поводу того, что мне нужен необычный металл для арбалета, и он мне его выделил, когда-то они были свидетелями падения небесного гостя и в воронке падения нашли несколько больших кусков небесного железа.
Мы остались у ручья на некоторое время, отходя от того обезвоживания, которое чуть не привело к гибели всего табора. Не мешкая, я развёл походный горн. Наш таборный кузнец колдовал над расплавленным железом, добавляя в него ему одному ведомые присадки, разлив сплав по формам. И я немедленно начал ковать металл для арбалета.
Две пары кованных пружинных пластин закрепил на деревянном основании, на тетиву ушли высушенные сухожилия буйвола. Рычаг с трещоткой натягивал обе тетивы, и на это требовалось минимальные усилия и выпустив стрелы, перезарядка требовала минимум времени. Усовершенствовал и стрелы. Я сделал их более короткими, но толстыми и главное — массивные металлические наконечники. При этом острие наконечника имело одну особенность, при вытаскивания из тела, боковые лезвия головки стрелы раскрывались в разные стороны, цепляясь за плоть, нанося жуткие увечья поражённому телу.
Пока мастерил свой арбалет, за моей работой наблюдал Исидо Родригес и наш главный оружейник — кузнец — Хоакин-Одноглазый. В детстве потерявший глаз, но это был лучший кузнец, из тех которых я видел и знал. Они не комментировали мою работу, а внимательно смотрели, что и, как я это делаю.
А когда пришло время для испытания моего арбалета, собралось почти всё мужское население, включая любопытных и пронырливых мальчишек.
Толстая доска в три сантиметра толщиной была прикреплена к телеге. Я отошёл на двадцать шагов, крутанул рычаг, оттягивая тетиву, сделал это быстро и легко. Вставил две стрелы на двух направляющих ложах с канавками. Нажал на спусковой механизм, почти не целясь.
Поначалу мне показалось, что я не попал в цель, но вздох удивления и растерянность на лицах смотрящих на цель цыган, убедило меня, я не промахнулся.
Присмотревшись, увидел, две стрелы одна над другой пробили доску насквозь и только кончики с поломанным оперением торчали из доски. Такой убойной силы я не рассчитывал. Исидо вместе с Хоакином-Одноглазым стояли рядом с мишенью ошеломлённо руками трогали стрелы пробившие доску.
Страница 5 из 27
