Мигель-миротворец

Перезарядив, прицеливаясь, выстрелил с тридцати шагов. Только наконечники вошли в доску, но если бы на месте доски была бы бронзовая кираса, её пробило бы, как яичную скорлупу.

— Ты создал необычный арбалет. Это грозное оружие, Мигеле, думаю, Божья рука привела тебя к нам.

Этот переход через Иберийские Кордильеры был очень тяжёлым, до Сарагосы было четверо суток пути. Мы остановились в небольшом городишке Сориа, набраться сил и передохнуть после тяжёлого перехода через горы.

Городок встретил нас неприветливо, до нас здесь проходил и бесчинствовал один из отрядов крестоносцев, точнее бандитское отребье, именовавшие себя крестоносцами.

Насилие и грабежи не сделали жителей Сориа приветливыми и гостеприимными. И вдобавок непонятная зараза охватила городок. Вот в это время наш табор обосновался на окраине города. Враждебность, переходящая в выкрики.

— Цыгане, вон из нашего города.

Было несколько стычек с местным населением, переходящие в драки. В одной из таких стычек несколько цыганок во главе с Пашутой и детворой были окружены. Слово за слово и гневные лица горожан, не предвещая ничего хорошего, окружили цыганок. В руках горожан появилось оружие, и только по случайности я вышел на эту площадь, предотвратив назревающую трагедию. Я прорвался к своим членам табора.

— Арагонцы, очнитесь, не творите несправедливости. Разве эти женщины повинны в том, что с вами сотворили так называемые крестоносцы.

— Прикрывающиеся именем Господа Иисуса Христа, не они ли принесли с собой ту заразу, от которой вы страдаете.

— А ты кто такой, что вступаешься за это египетское семя.

Всем своим нутром почувствовал опасность, это было наитие, или то, что в мое сознание привнесли зеркала. Но я за какое-то мгновение понял, в мою спину будет брошен короткий кинжал — акокий. Я видел полёт кинжала стоя спиной, мне хватило мгновения чуть отклониться в сторону и перехватить кинжал за его лезвие, двумя пальцами. Я это делал не задумываясь. Раздался всеобщий вздох изумления. Поднял руку, так и держа пальцами акокий за лезвие.

— Разве я вас обидел Арагонцы, неужели ваш гордый дух, ваша хвалёная честь позволяет бросать трусливо в спину кинжал. Разве тоже самое вы не могли сделать с вашими обидчиками, которые вас ограбили и обесчестили.

— О, там вам могли дать жестокий отпор, а здесь вы храбрецы обступив беззащитных женщин, угрожаете смертельной расправой.

Выйди храбрец, бросивший в меня свой кинжал, выступи против меня в честном поединке лицом к лицу. Я обещаю, буду вести бой без оружия. И если я выиграю бой, вы оставите этот табор в покое.

Моя пылкая горячая речь остудила жителей города. Всех поразило, как я увернулся от кинжала брошенного мне в спину. Из толпы вышел высокий арагонец со шрамом на щеке.

— Ты много говоришь пришелец, и твой ловкий трюк не боевое искусство, в Магрибе я видел и интереснее фокусы местных магов и чародеев. Но где их головы отсечённые моим мечом. Видит Бог, жители Сориа, он сам напросился на свою смерть.

Он вытащил меч на полторы руки, встав в боевую стойку.

Круг расширился, Пашута с восхищением и с удивлением смотрела на меня.

Сняв плащ, намотав его на левую руку, но так, чтобы фалды свисали до земли, спокойно смотрел на своего высокого и наверное, многоопытного воина. Что же, маленькая хитрость не помешает.

— Где же ты был, о великий воин, когда свора псов, прикрываясь именем Бога и крестами на своих плащах, и щитах, насиловала ваших женщин.

— Ты, наверное, сидел в засаде в каком -нибудь сарае.

Я не успел закончить, как его меч, сверкнув над головой, просвистел у моего уха. Но я увернулся ровно настолько, насколько рассчитал длину взмаха его руки и меча. Общий вздох над площадью. Раз за разом он пытался меня достать мечом. Я практически не отступал, успевая отклоняться, приседать и сгибаться в коленях, откидываясь на спину.

Ярость и злость охватила моего соперника, именно этого я и добивался. Мне нужно было видеть эмоции, чтобы читать его движения. Несколько обидных хлестких ударов концами моего плаща по его лицу разъярили этого воина так, что он, взревев, обеими руками ухватился за меч, и ринулся на меня.

Глупец, занятые обе руки, да ещё и с мечом лишали его равновесия и разворотливости. Меч, поднятый двумя руками, по инерции при ударе, давал ускорение телу лишая его маневренности. Я кружил вокруг него, закручивая по спирали резко отскакивая в сторону, и когда он по инерции вращался чтобы достать меня, я оказывался за его спиной, обидно стукая ступнёй по заднице.

Бой, начавшийся под одобрительные выкрики горожан, поддерживающие моего противника, то теперь всё чаще раздавались смешки и ехидные выпады моему сопернику. Арагонец тяжело дышал, его дыхание сбивала злость и обида, не давая сосредоточиться.