— Хочу сметану и крылья! — несколько минут я, не мигая, смотрю на луну.
Добавить в моё избранное
8 мин, 21 сек 3710
Яркая, сочащаяся, полная, она висит в глубоком бархатном небе. Ее свет рисует светящиеся абрисы по черной туши. Я жмурюсь. Луна кажется выпуклой. Как глаз большой кошки, что наблюдает вприщур с высоты.
Здесь я чуть ближе к ней. Когда-нибудь все мы уйдем туда — как малые котята за мамой, след в след. Я уютно устроилась на толстой ветке старого дуба. Хорошо.
Закрываю глаза: вокруг десятки тысяч звуков — каждый кусочек мира звучит. А помимо звука каждый кусочек мира обладает ароматом, присущим только ему. Но сейчас в их сплетении я вылавливаю лишь один — дикий запах ночи.
Но и кроме запахов я слышу еще кое-что: мимо меня проплывают полупрозрачные разноцветные формы (какие-то белесые, едва застывшие, другие более устойчивые и интенсивные) — я вижу чувства людей. Сейчас они уже почти не мешают мне. Раньше — раньше да; тогда — когда деревья были большими.
Довольно повернув голову набок, я поудобнее устраиваюсь на дереве, цепляясь за рисунок его коры.
Оглядываюсь. Медленно, нехотя наклоняю голову вниз. Безлюдно. Но не значит, что никого. Вот деловой походкой пробежала моя подружка. «Блондинка» — такая, что при всем желании не сможешь не заметить. Внезапно остановилась; зыркнула вверх: меня увидела. На короткий миг мы обменялись долгим взглядом, и она быстро удалилась.
Снова тишина, до краев наполненная звуками, запахами, дрожью душ. Хорошо.
Я вновь гляжу на круглый зрачок Луны. Все мое тело словно отражает ее взгляд — сияет и блестит, переливаясь перламутром. Свет яркий, но не такой, как днем. На солнце жмуришься, расслабляешься всем телом, впитываешь в себя тепло. Ночью, в этом безудержном мертвенном сиянии я расслабляюсь душой и готова прыгать и трепетать от восторга, от напряжения мышц и инстинктов, от первозданного озарения.
Чтобы вобрать в себя то, что дает ночь, я потягиваюсь. Внутренняя улыбка будто расползается внутри живота, хотя внешне я совершенно серьезна. Вот и еще одна странность во мне: все воспринимают меня слишком серьезно, а ведь на самом деле, на оборотной стороне луны… Аккуратно прохожу вдоль ветки и выбираюсь из тени листьев на открытое пространство. Здесь дерево делает небольшой изгиб так, что можно даже лечь с комфортом. Но не до того. Вот уже, уже зажглись искры на дне моих расширенных зрачков.
Хочу! Хочу крылья!
Ведь когда же умела летать… Можно сказать, с детства, когда в порыве вдохновения спрыгнула с четвертого этажа. Мелковато вдохновение оказалось, согласна, но, значит, могу! Могла… А сейчас — все к земле тянет.
Опускаю взгляд вниз. Приближается тот звук, который я нарочно не хотела замечать последние несколько минут — цоканье. На освещенное место выходит женщина. Замираю. Интересно, я сейчас похожа на горгулью? Разглядываю незнакомку. Не, вот эта мне точно не подруга. Время за полночь, а она только домой идет — ясно же, что хочет показаться свободной. Но нет, не обманешь, свобода тебе не нужна, ты прячешься за нее, тебе просто так удобно. Ведь в глубине души (а на самом-то деле и не так глубоко) ты очень хочешь быть привязанной к кому-то, а еще лучше и самой привязать, повязать. Пройденный этап, ничего интересного.
Постояв немного, девушка порылась в сумочке в поисках ключей, вытащила длинную звенящую связку и бодрым шагом направилась к подъезду. Беги, беги. Если повезет, прибежишь быстрее.
Помню, как мне самой хвост прищемили. Дверью. Нарочно. Хорошо еще, что я успела повернуться спиной — хоть какое-то подобие независимости. Но и больно же было! Почти год зализывала раны.
Тогда мне казалось, что мир обрушился. Что закончилась моя душа. Что ее вынули из меня. Я тогда могла лишь наблюдать, как она покидает меня, уходя танцующей походкой все в ту же ночь.
Кажется, это была моя вторая жизнь. Т. е. осталось еще 7. Счастливое число.
Я снова потягиваюсь. Сладко. Немного лениво. И только … Большая Кошка помилуй меня! Что еще за ужасно негармоничные звуки?! Подобравшись, оглядываюсь. Он взошел на соседнюю ветку, огрузло, чуть ли не с пыхтением. Такой красивый брюнет, волосы иссиня-черные, импозантный.
«Ааа, — протянула я — все ведьму свою ищешь?» Он уставился на меня, не мигая. Глупо. Никак не поймет, что свою ведьму он уже нашел, что она уже рядом.«Появится, хоть посреди дороги вырастет, в любой момент — как только будешь к этому готов».
Не понравилось. Злобно воззрился на меня. Мы стояли тихо, наклонив головы и пристально глядя в обоюдную бездну. Он открыл рот, задышал часто. Самые мудрые из нас так могут вдыхать время … или жизнь … время жизни. В зависимости от того, что им сейчас больше нужно. Но этот лишь пытался выместить свое безволие и злобу: добыча не достижима. Долго, пронзительно смотрит на меня: копит свое бессилие, ждет, пока оно превысит критическую массу и перерастет в ненависть. Вот-вот выгнет спину и начнет угрожающе шипеть. И больше всего его злит, что я остаюсь спокойной.
Здесь я чуть ближе к ней. Когда-нибудь все мы уйдем туда — как малые котята за мамой, след в след. Я уютно устроилась на толстой ветке старого дуба. Хорошо.
Закрываю глаза: вокруг десятки тысяч звуков — каждый кусочек мира звучит. А помимо звука каждый кусочек мира обладает ароматом, присущим только ему. Но сейчас в их сплетении я вылавливаю лишь один — дикий запах ночи.
Но и кроме запахов я слышу еще кое-что: мимо меня проплывают полупрозрачные разноцветные формы (какие-то белесые, едва застывшие, другие более устойчивые и интенсивные) — я вижу чувства людей. Сейчас они уже почти не мешают мне. Раньше — раньше да; тогда — когда деревья были большими.
Довольно повернув голову набок, я поудобнее устраиваюсь на дереве, цепляясь за рисунок его коры.
Оглядываюсь. Медленно, нехотя наклоняю голову вниз. Безлюдно. Но не значит, что никого. Вот деловой походкой пробежала моя подружка. «Блондинка» — такая, что при всем желании не сможешь не заметить. Внезапно остановилась; зыркнула вверх: меня увидела. На короткий миг мы обменялись долгим взглядом, и она быстро удалилась.
Снова тишина, до краев наполненная звуками, запахами, дрожью душ. Хорошо.
Я вновь гляжу на круглый зрачок Луны. Все мое тело словно отражает ее взгляд — сияет и блестит, переливаясь перламутром. Свет яркий, но не такой, как днем. На солнце жмуришься, расслабляешься всем телом, впитываешь в себя тепло. Ночью, в этом безудержном мертвенном сиянии я расслабляюсь душой и готова прыгать и трепетать от восторга, от напряжения мышц и инстинктов, от первозданного озарения.
Чтобы вобрать в себя то, что дает ночь, я потягиваюсь. Внутренняя улыбка будто расползается внутри живота, хотя внешне я совершенно серьезна. Вот и еще одна странность во мне: все воспринимают меня слишком серьезно, а ведь на самом деле, на оборотной стороне луны… Аккуратно прохожу вдоль ветки и выбираюсь из тени листьев на открытое пространство. Здесь дерево делает небольшой изгиб так, что можно даже лечь с комфортом. Но не до того. Вот уже, уже зажглись искры на дне моих расширенных зрачков.
Хочу! Хочу крылья!
Ведь когда же умела летать… Можно сказать, с детства, когда в порыве вдохновения спрыгнула с четвертого этажа. Мелковато вдохновение оказалось, согласна, но, значит, могу! Могла… А сейчас — все к земле тянет.
Опускаю взгляд вниз. Приближается тот звук, который я нарочно не хотела замечать последние несколько минут — цоканье. На освещенное место выходит женщина. Замираю. Интересно, я сейчас похожа на горгулью? Разглядываю незнакомку. Не, вот эта мне точно не подруга. Время за полночь, а она только домой идет — ясно же, что хочет показаться свободной. Но нет, не обманешь, свобода тебе не нужна, ты прячешься за нее, тебе просто так удобно. Ведь в глубине души (а на самом-то деле и не так глубоко) ты очень хочешь быть привязанной к кому-то, а еще лучше и самой привязать, повязать. Пройденный этап, ничего интересного.
Постояв немного, девушка порылась в сумочке в поисках ключей, вытащила длинную звенящую связку и бодрым шагом направилась к подъезду. Беги, беги. Если повезет, прибежишь быстрее.
Помню, как мне самой хвост прищемили. Дверью. Нарочно. Хорошо еще, что я успела повернуться спиной — хоть какое-то подобие независимости. Но и больно же было! Почти год зализывала раны.
Тогда мне казалось, что мир обрушился. Что закончилась моя душа. Что ее вынули из меня. Я тогда могла лишь наблюдать, как она покидает меня, уходя танцующей походкой все в ту же ночь.
Кажется, это была моя вторая жизнь. Т. е. осталось еще 7. Счастливое число.
Я снова потягиваюсь. Сладко. Немного лениво. И только … Большая Кошка помилуй меня! Что еще за ужасно негармоничные звуки?! Подобравшись, оглядываюсь. Он взошел на соседнюю ветку, огрузло, чуть ли не с пыхтением. Такой красивый брюнет, волосы иссиня-черные, импозантный.
«Ааа, — протянула я — все ведьму свою ищешь?» Он уставился на меня, не мигая. Глупо. Никак не поймет, что свою ведьму он уже нашел, что она уже рядом.«Появится, хоть посреди дороги вырастет, в любой момент — как только будешь к этому готов».
Не понравилось. Злобно воззрился на меня. Мы стояли тихо, наклонив головы и пристально глядя в обоюдную бездну. Он открыл рот, задышал часто. Самые мудрые из нас так могут вдыхать время … или жизнь … время жизни. В зависимости от того, что им сейчас больше нужно. Но этот лишь пытался выместить свое безволие и злобу: добыча не достижима. Долго, пронзительно смотрит на меня: копит свое бессилие, ждет, пока оно превысит критическую массу и перерастет в ненависть. Вот-вот выгнет спину и начнет угрожающе шипеть. И больше всего его злит, что я остаюсь спокойной.
Страница 1 из 3
