Вот некоторые мальчики говорят, что женской дружбы не бывает. Глупости они говорят, доложу я вам. Нет ничего сильнее и крепче, чем дружба девочек. Когда всё становится общим — игрушки, слёзы, сказки, радость, ненависть, любовь… ты понимаешь, что она — она и только она — есть какая-то глубинная, ненавидимая и любимая часть тебя.
Добавить в моё избранное
6 мин, 5 сек 8150
НИКОГДА… никогда не хочу больше тебя видеть. Всё равно, что сказать: тебя нет. Мне ещё никогда не было ТАК больно… Погладив её по волосам, я тихо вышла из комнаты.
В тот день я гуляла в парке. Нет, конечно, не случайно — как раз напротив — корпус университета, где учится Лика и… он. Осень подарила чудесный день — листья ещё не опали, но уже окрасились золотом и багрянцем, небо было таким чистым, будто его кто-то вымыл, прохладный ветерок гнал лёгкие облака, а я… Я смотрела на них — тех, кого любила больше всего на свете. Конечно, они сидели на разных лавочках. Конечно, даже не смотрели друг на друга. Лика… закинув сумку на спинку скамьи, смотрела на асфальт у себя под ногами. Я знала её слишком хорошо, чтобы видеть, что душу её разрывают слёзы. Глаза оставались сухими — как и других девочек, мама учила её, что плакать на людях — признак плохого тона.
Он… разговаривал о чём-то с другом. Не знаю, что творилось в его душе — он был закрыт от меня, и я не успела узнать его так хорошо, как Лику. Один лишь раз он взглянул в мою сторону, и в его глазах я увидела то же, что и в Ликиных: тебя больше нет для меня. Тебя нет… Я стала частью осени. Меня просто нет.
— И что ты думаешь?
— О чём?
— Не о чём, а о ком, — приятель многозначительно кивнул в сторону Лики.
— Нет уж, — он усмехнулся.
— Только не она!
— Почему? Она хорошенькая. Я же не говорю — женись, я… — Нет уж! Она ненормальная, — шёпотом объяснил он.
— То есть? — в глазах друга отразилось удивление.
— Ты думаешь, я не знакомился с ней? — он грустно улыбнулся.
— Знаешь, есть такая психологическая заковырка у маленьких детей… если их не понимают родители, или если они чувствуют себя одинокими… они придумывают себе друга. Этот друг для них становится очень реальным.
— Но это нормально! — фыркнул приятель.
— Да, но… — он покачал головой.
— Она до сих пор не рассталась со своей выдуманной подругой, понимаешь? Даже мне её показывала. Ткнула пальцем в сторону шторы — там, мол, она стоит… И… знаешь, что самое странное?
-?
Он задумался, потом решительно тряхнул головой:
— Мне действительно показалось, что там была девушка. От этого становится жутко, но… знаешь, именно с такой девушкой я хотел бы… быть… — Блин! — приятель хлопнул его по плечу.
— Зря ты с ней порвал, с Ликой-то. Ребята, вы — пара. Вы оба — психи.
Словно почувствовав чей-то взгляд, он поднял голову, надеясь встретить кого-то на той стороне улицы, там, где начинался парк. Но ему ответило только золото осени, шуршание листьев, тихий шёпот неба: меня нет…
В тот день я гуляла в парке. Нет, конечно, не случайно — как раз напротив — корпус университета, где учится Лика и… он. Осень подарила чудесный день — листья ещё не опали, но уже окрасились золотом и багрянцем, небо было таким чистым, будто его кто-то вымыл, прохладный ветерок гнал лёгкие облака, а я… Я смотрела на них — тех, кого любила больше всего на свете. Конечно, они сидели на разных лавочках. Конечно, даже не смотрели друг на друга. Лика… закинув сумку на спинку скамьи, смотрела на асфальт у себя под ногами. Я знала её слишком хорошо, чтобы видеть, что душу её разрывают слёзы. Глаза оставались сухими — как и других девочек, мама учила её, что плакать на людях — признак плохого тона.
Он… разговаривал о чём-то с другом. Не знаю, что творилось в его душе — он был закрыт от меня, и я не успела узнать его так хорошо, как Лику. Один лишь раз он взглянул в мою сторону, и в его глазах я увидела то же, что и в Ликиных: тебя больше нет для меня. Тебя нет… Я стала частью осени. Меня просто нет.
— И что ты думаешь?
— О чём?
— Не о чём, а о ком, — приятель многозначительно кивнул в сторону Лики.
— Нет уж, — он усмехнулся.
— Только не она!
— Почему? Она хорошенькая. Я же не говорю — женись, я… — Нет уж! Она ненормальная, — шёпотом объяснил он.
— То есть? — в глазах друга отразилось удивление.
— Ты думаешь, я не знакомился с ней? — он грустно улыбнулся.
— Знаешь, есть такая психологическая заковырка у маленьких детей… если их не понимают родители, или если они чувствуют себя одинокими… они придумывают себе друга. Этот друг для них становится очень реальным.
— Но это нормально! — фыркнул приятель.
— Да, но… — он покачал головой.
— Она до сих пор не рассталась со своей выдуманной подругой, понимаешь? Даже мне её показывала. Ткнула пальцем в сторону шторы — там, мол, она стоит… И… знаешь, что самое странное?
-?
Он задумался, потом решительно тряхнул головой:
— Мне действительно показалось, что там была девушка. От этого становится жутко, но… знаешь, именно с такой девушкой я хотел бы… быть… — Блин! — приятель хлопнул его по плечу.
— Зря ты с ней порвал, с Ликой-то. Ребята, вы — пара. Вы оба — психи.
Словно почувствовав чей-то взгляд, он поднял голову, надеясь встретить кого-то на той стороне улицы, там, где начинался парк. Но ему ответило только золото осени, шуршание листьев, тихий шёпот неба: меня нет…
Страница 2 из 2
